Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Gbrf

Новая книга нейрохирурга Генри Марша.

В издательстве Non-Fiction Эксмо ( 2017г) вышла новая книга Генри Марша: «Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии».
Удивительная книга! Начал читать её в интернете и читаю уже второй час. Не оторваться. Буду искать книгу «в бумаге».
Первая его книга «Не навреди» у меня стоит на почётном месте. Постоянно в неё заглядываю
.

Обе эти книги доступны в интернете.
Для ознакомления рекомендую:
Не навреди: https://goo.gl/52cFDu
Призвание: https://goo.gl/DQ8KdV

Несколько отрывков из одного из рассказов:

Когда-то давно я думал, что нейрохирургия — занятие
для гениев, которые способны мастерски орудовать и рука-
ми, и мозгом, совмещая науку и искусство. Я был убежден,
что нейрохирурги — раз уж они имеют дело с мозгом, в кото-
ром рождаются человеческие мысли и чувства, — необычай-
но мудрые люди, что уж им-то наверняка удалось постичь
глубочайший смысл жизни. В молодости я просто принял
к сведению, что физическое вещество нашего мозга произ-
водит на свет нематериальные мысли и чувства. И я верил,
будто работу мозга можно объяснить и понять. Однако, став
старше, я пришел к выводу, что мы не имеем ни малейше-
го представления о том, как именно в физической материи
зарождается неосязаемое сознание. Этот факт все больше
и больше подпитывал мое любопытство и восхищение, но
одновременно меня тревожило понимание того, что мой
мозг — подобно всем остальным органам моего тела — ста-
реет, что стареет мое «я» и мне никак не узнать, что кон-
кретно во мне могло измениться.


«Дело дрянь, — думал я с отвращением, принявшись уда-
лять несколько кубических сантиметров мозга мистера Уи-
льямса под неприлично громкое хлюпанье вакуумного отсо-
са. — Чем тут можно гордиться? Работа грубая, как в лавке у
мясника........»
Наблюдая в микроскоп за работой вакуумного отсоса
(им управляли мои руки, скрытые из поля зрения), который
трудился над мозгом бедолаги — разрывал и выдирал куски
опухоли, я подумал, что в прошлом уж точно не поддался
бы панике. Я бы хладнокровно пожал плечами и продолжил
работу. Теперь же, когда моя карьера близилась к закату,
я чувствовал, как защитная броня, которую я носил на себе
все эти годы, начинает разваливаться, оставляя меня таким
же беззащитным и уязвимым, как пациенты.
Горький опыт
подсказывал, что идеальный вариант для мистера Уильям-
са — умереть на операционном столе. Однако ни за что на
свете я не позволил бы этому случиться. Я слышал, что в от-
даленном прошлом некоторые хирурги спокойно допускали
такой исход операции, но мы сейчас живем в совершенно
ином мире. В подобные моменты я всем сердцем ненавижу
свою работу. Физическая природа всех человеческих мыс-
лей, непостижимое единство разума и мозга перестает быть
чудом, внушающим благоговейный трепет, и превращается
в жестокую и грязную шутку.



Я понял, что, работая с мозгом, ничего не узнаешь о
жизни — разве что лишний раз ужаснешься тому, насколько
она хрупка. Нельзя сказать, что под конец карьеры я пол-
ностью утратил веру и иллюзии — скорее в определенном
смысле разочаровался.
Gbrf

Good bay, Америка?

Смутно припоминаю, что я на эту тему как будто бы уже писал. Не уверен, Но даже если и писал- не могу не повториться!
Не понимаю наших интернетовских патриотов, ополчившихся на Америку.
Политики- хрен с ними: пишут и говорят, что велели. У них свои, шкурные, интересы.
Но чем не угодила Америка интернетпланктону?
И чем тупее индивид, тем злее он настроен к США.
Дело тут, я думаю, в элементарной неграмотности.
Я вырос в СССР. Советский официоз относился к заокеанским противникам ещё суровее.
За неосторожное слово вполне могли обвинить в низкопоклонстве. Встречи с американцами, мягко говоря- не приветствовались в том учреждении, откуда родом наш президент. «Голос Америки»- глушили. Носители первых американских джинсов в СССР осуждались. Сатирические журналы были переполнены карикатурами на дядю Сэма.
Но книг никто не отменял!
Как мы могли плохо относиться к стране, где работал Марк Твен с его Томом Сойером и Гекельберри Финном?
А потом пошло: Фенимор Купер, Майн Рид, Джек Лондон, Эдгар По, Брет Гарт, «Хижина дяди Тома» писательницы с длинным именем.
А фантасты! Брейдбери, Айзек Азимов, Клиффор Саймак....
Называю тех, кто сразу в голову пришёл. На самом деле читано американских книг гораздо более.
Чуть позже- Хемингуэй, Воннегут, Джон Чивер, Сэленджер, Апдайк, Фолкнер.
И , опять- называю тех, кто сверху оказался, не напрягая память.
Каюсь, не читал Синклера Льюеса и из Драйзера прочитал только «Сестру Керри».
Стояли эти собрания у родителей на полках. Но — не пошло, не легло на душу, не осилил.
В советском зашоренном обществе эти книги были , как ИВЛ для коматозного больного. Они стимулировали к жизни. Не писали и не говорили в то время так в СССР: свободно, без оглядки , с непочтением к авторитетам.
«Над пропастью во ржи» меня, подростка- потрясла. Я представить не мог, что мой сверстник может так говорить, жить, думать.
А американская музыка? Я не классику имею в виду, я её, американскую- не знаю, да и есть ли она у американцев?
Но джаз мы слушали. Не понимали поначалу, но, вслушавшись- начинали любить.
Луи Амстронга и Эллу Фитцжеральд ( во, в писателях забыл Фрэ́нсиса Скотта Фитцжеральд , а ведь люблю!) - знали хорошо. Советская власть их не прессовала. Мол, что тут поделаешь- негры, угнетенные и линчуемые в США. Пусть поют.
Ночами слушали сквозь завывание «глушилок» передачи о джазе Вилла Коновера.
Советы не ведали, что творят. Достаточно свободно можно было слушать Боба Дилана. Не говоря уже о Пите Сигере и Джоан Бэйлз. Эти проходили, как борцы за свободу в тёмном мире чистогана и бесправия простых американцев.
Потрясали «The Doors». Мы ничего не знали о Джиме Моррисоне и его судьбе. Английский знали плохо, да и расслышать слова на отвратительных магнитофонных записях было почти невозможно, а песни — завораживали!
А какой позывом к свободе были хиппи!
Словом читающего и думающего человека Америка учила совсем не плохому.
Не могут же герои Лондона этому научить!
И вот что интересно. Наши Пушкин , Чехов, Достоевский, Толстой, Гоголь не входили с американскими писателями в противоречие.
Грибачёвы , Нагибины, Бабаевские и Пановы с ними ну никак рядом не смотрелись, а эти классики — были с ними на одной волне. Американские писатели были, для меня по крайней мере, логическим их продолжением, последователями. (Чивер мне кажется американским Чеховым, например).
Так что никакой неприязни к Америке я испытывать не могу.
Ярость же патриотов объясняется тем, что книг они не читают, музыки не знают.
Их можно было бы пожалеть, но они- руку откусят.
Нас ещё , в любимом патриотами СССР ,научили тому, что Трампы уходят, а американский народ- остаётся.
PS
У меня остались самы лучшие воспоминания о американских коллегах. Только воспоминания, к сожалению. Как только миновала, проклинаемая ныне перестройка Горбачёва, контакты с зарубежьем резко затормозились. Это сильно вредит работе.
PPS
Пишу, не заглядывая в книги и интернет ( нет времени). Прошу у Вас и у авторов пощения, если неправильно написал их имена.
Gbrf

Умер Евгений Евтушенко

Поэты молодеют, умирая.
Смерть - это смерть для нравственных калек,
а смерть поэта - молодость вторая,
вторая жизнь, - теперь уже навек.


Последний из поэтов, повлиявших на меня в молодости.
До него ушли Вознесенский, Окуджава, Рождественский, Ахмадулина, Бродский.
Он и здесь всех перехитрил.
Меньше всех прочих из этой плеяды я любил Евтушенко.
Но без его стихов в журнале «Юность», без его эпатажа во времена СССР и его игры с властью- нет моей юности.
Царствие ему небесное.
А сейчас время стихов для меня прошло. Ушло это время вмести с поэтами моей молодости.
Gbrf

Умники и умницы?

По субботам, если есть время, стараюсь посмотреть передачу «Умники и умницы».
Кажется мне, правда, что со временем передача эта стала хуже, но не об этом сейчас речь.
Долгое время я радовался тому, что есть вот такие умные и начитанные детишки, сильно отличающиеся от тех, кого я вижу вокруг в повседневной жизни.Но сейчас - засомневался.
Появилось в передаче нововведение: участнику , играющему на красной дорожке, где нельзя ошибаться, в случаи осечки задают два вопроса ( «Блиц»).
Отвечает- играет дальше. Нет — уходит.
И подряд, в двух передачах, один участник не смог ответить на вопрос о том, кто написал «На западном фронте- без перемен», а другой- убил меня окончательно.
Ведущий прочёл ему с выражением:
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела....


Вопрос: какому персонажу и из какой книги принадлежат эти строки?
Юноша , подумав секунду, ответствовал:
- Василий Тёркин.
Остаётся порадоваться тому, что молодое поколение знает Твардовского.
Gbrf

Переезд.

Привет всем! Долго меня здесь не было.
Переезжали на новую квартиру. Квартира в новом доме, большая, просторная, высокая. Всё новенькое , всё блестит.
Кто переезжал- знает, что это такое: конец света!
Удивили грузчики. Мои доктора - бОльшие хамы, чем эти милые ребята: с улыбками, через «простите» и «будьте любезны», в два заезда перевезли все наше барахло на новое место.
Количество коробок с книгами их несколько озадачило.
Подслушал разговор:
- Ну и книг у него!
- А что толку? На много ли он «начитал»? Мебель- допотопная, одет- абы как...
Мебель то мы прикупили и как раз- для книг. Но рассчитали что-то не так и места для них оказалось мало. Стали сортировать. Нашлось масса двойных экземпляров и книг, купленных сгоряча и не разу  не читанных, и к чтению непригодных.
Стал я их пытаться пристроить по знакомым и библиотекам. Везде — отказ.
Решил отвезти эти излишки в гараж. Ящики с книгами временно выставил на «маньячную лестницу». Так почему -то называют пешеходную лестницу в этом многоэтажном доме. Говорят, что именно там происходят жуткие нападения на женщин и девушек.
В связи с переездными хлопотами, ходил по этой лестницы неоднократно. Маньяка — не встретил. А вот одиноких женщин , глядящих на меня с испуганной надеждой, встречал там неоднократно.
Ну и вот: когда дня через три я с помощниками решил отнести книги вниз, в машину, нашёл только пустые ящики и две невостребованные книги современных авторов, имён которых называть не стану, дабы избежать обвинений в антирекламе. Читает наш народ, всё таки!
В схожую ситуацию попал мой знакомый невролог. Он тоже переезжает в это время и с книгами по неврологии поступил радикальнее: отчаявшись пристроить часть своей библиотеки в « хорошие руки», снёс их все на помойку. Сделал он это утром, а вечером, по его утверждению, уже ни одной книги там не было.
- Я понимаю.- говорит.- Могли заинтересовать книги по болям в спине, по мигреням, эпилепсии и рассеянному склерозу, но зачем населению « Концепция гематоэнцефалического барьера.» Бредбери?
Труднее всего было перевозить наш аквариум. За пять тысячи специалисты предлагали это сделать, но у нас сейчас каждая тысяча — на счету. Поэтому рыб- в большую эмалированную бадью , аквариум с трудами отмыли и погрузили в минивэн знакомого и свезли всё это на новое место жительства.
Поразило количество молодых мамаш на улице возле нового дома. Снег здесь никто не убирает и мамаши тянут и толкают санки с кульками- детьми через торосы и сугробы наперегонки с буксующими машинами.
Мамаши внятно матерят водителей. Те что- то отвечают им, но что- совершенно не слышно из- за толстых стёкол их « кредитомобилей» и воя шин по льду.
Объяснилось всё очень просто: за нашим домом- большой детский садик.
Но население здесь и в самом деле отличается от обитателей нашего прежнего района. Там жили, в основном, пенсионеры и солидные люди. Здесь — деловитая молодь с сильным деревенским акцентом. И в Курске есть свои «понаехавшие».
Курск, вообще, город очень деревенский и это ему- вредит. Давно в нём живу, но всё ни как не могу привыкнуть и смириться. Не люблю и не дорожу им.
После нашего зелёного , ухоженного старого района, новое место показалось очень неприглядным: из куч снега и льда торчат многоэтажки и ни кустика ни деревца. Очень напомнило всё это Мурманск.  Это и согревает.

За эти дни натаскался ящиков и натолкался шкафов и стеллажей, как заправский грузчик. Это отлично сказалось на моём здоровье: артериальное давление, которое у меня последний год вдруг вздумало повышаться- на нормальных показателях, сплю- как убитый, жизненный тонус- повышен.
Теперь будем обживаться на новом месте и ждать лета.
Ненавижу зиму!
Из- за этих снегов и морозов уехал с Севера ( о чём не перестаю жалеть), а всё это в этом году достало меня и здесь.
Не переехать ли в Сочи?!
Gbrf

Кто бы сегодня посмел написать такое?

Глядя на всё вокруг, вспоминается великий наш Александр Сергеевич Пушкин:

Эпиграмма

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Вместо "царя" так и тянет вписать другую должность, но она в строфу не лезет.
И ещё.
Пушкин в "мрачные годы страшного царизма", в окружении сатрапов, стукачей, под надзором Бенкендорфа, на боялся писать такое. А кто мог бы сейчас эдакое сказать , в стране, где запрещена цензура, провозглашена свобода слова и прочая демократическая муть?
Gbrf

Новым читателям


По комментариям и письмам в личку вижу, что у меня  появилось много новых читателей. Некоторые комментируют давнишние записи, задают вопросы, которые старые мои друзья уже не задают и т.д.
Что бы всем понятно было, что и как, и кто я есть таков - предлагаю просмотреть мою книгу.
Издана она, если не ошибаюсь, в 2013 году. В бумаге её сейчас, вероятнее всего- не найти, но можно скачать и почитать онлайн.
Наберите, кому интересно, в поисковике: Павел Рудич "Не уверен- не умирай" и получите массу ссылок на эту книгу.

Данный пост не является коммерческой рекламой: за электронные версии я не получил и уже, по-видимому,  не получу ни копейки.
Книга эта- сборник некоторых  постов из моего ЖЖ.
Не могу не поблагодарить ещё и ещё раз, пользуясь случаем, своего редактора, Серебрякову Екатерину, за издание этой книги. Успехов и здоровья ей!

Gbrf

Что бы могло понравиться Чехову?

Постоянно перечитываю А.П. Чехова.
Чаще всего- «Дом с мезонином», «Скрипка Ротшильда» и, любимое - «Скучная история».
«Чайка» читаю , где откроется, и знаю почти наизусть.
При этом постоянно лезут в голову дурацкие мысли.
Например - хорошо было бы вернутся в прошлое с набором препаратов и излечить Чехова от туберкулёза.
Под это дело, в процессе лечения — разговаривать с Антоном Павловичем.
Почему то именно с Чеховым очень хочется поговорить.
С Львом Толстым — нет, не тянет. Да и с прочими писателями тех времён — совсем нет желания общаться. Ни с Куприным, ни с Буниным, ни с Короленко.

Тут же встаёт вопрос: надо ли признаваться Чехову, что я — из будущего?
Думаю, что нет.
Нечем было бы мне похвастаться пред Чеховым.
Не революциями же, и не кровавыми войнами двадцатого века гордиться?!
И не репрессиями тридцатых годов.
И, не в коем случаи- не Хиросимой с Нагасаки!
Пожалуй, как бы вы не протестовали, мог бы я похвастаться только успехами медицины. Победами над инфекциями (тем же туберкулёзом), достижениями хирургии, антибиотиками, организацией советской медицины....
Это Чехову было бы интересно и близко.

Но что Чехову можно было бы дать почитать из современных писателей?
Может быть я их мало знаю, но приходящих на ум Сорокина и Пелевина, я бы рекомендовать Чехову не рискнул.
А вы, други мои, кого бы предложили?
Из поэтов — тем более- никого!
Бродский Чехову точно бы не понравился.
Хотя его стихотворение «Посвящается Чехову» ему , быть может, пришлось по душе:

.....Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?

Хорошо это читает Смехов.

А вот как бы Чехов отнёся к современному кино? К «Плохому хорошему человеку» например? Или к безумным современным постановкам «Чайки»?
Впрочем, Чехов- гений и его симпатии и антипатии — непредсказуемы.
Любил же он поэзию Бальмонта, что для меня было совершенно неожиданным.
Хотя (подумал только сейчас), Чехов сам был ещё тем декадентом и зачинателем абсурда!

Ночью клепал очередной срочный отчёт по требованию нашей безумной администрации и слушал «Машину времени».
И подумал: Макаревич Чехову точно бы понравился! «Пока горит свеча», «Костёр», «Однажды мир прогнётся под нас»....

Или вот это:

Кто тут прав, кто не прав
Я прошу вас не надо не спорте,
Слишком короток век -
Не прошел бы за спорами весь.
Мы увидимся все
В позаброшенном аэропорте,
При попытке успеть
На когда-то отправленный рейс.

В видео - смешной видеоряд, но другого ролика - не нашёл




Думаю, что Чехову понравился бы ещё и Окуджава. Но это — не бесспорно.
Gbrf

Умерла Новелла Матвеева.

Понятно, конечно: возраст, пора, мол. Но грустно. Её песни — часть моей юности.
Первый раз услышал её голос на Севере,
Ехал на велосипеде далеко за городом.
Одолел затяжной подъём и оказался на дороге, на горе.
И вот- высокое небо с перистыми облаками, внизу - озеро, берёзы гнутся под ветром, листья их мерцают.
И над всем этим, из репродуктора, расположенной тут же пагранчасти, гулко звучит волшебный голос:

Какой большой ветер, напал на наш остров.
С домишек сдул крыши, как с молока пену.
И если гвоздь к дому пригнать концом острым,
без молотка, сразу, он сам войдет в стену
.

Так на всю жизнь это — со мной.
Может быть и не умерла она, а стала миражом?

Пела же Новелла Матвеева:

...Право, умру! Наймусь к фата-моргане:
Стану шутом в волшебном балагане,
И никогда меня вы не найдете:
Ведь от колес волшебных нет следа.


В тексте, конечно, не «умру», а «уйду», но сегодня такое изменение — невольно просится в строку.



Что ж, поверим ей, что «горе- не беда».