Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Gbrf

Хворостовский, Задорнов, Фриске....

Как- то по особенному жаль Хворостовского. Редкого обаяния был человек!
И зло берёт на нашу нейрохирургию, на медицину. На умирании человека, на его надежде выжить- делаются немалые деньги.
А живут больные с такими опухолями , что в Лондоне, что в нашем Мухосранске, одинаково мало. Просто у нас умирать гораздо дешевле.
Повторюсь- мародёрство это чистой воды и шантаж.
Хворостовскому, Фриске, Задорнову хотя бы было чем заплатить за надежду.
Но ведь большинству наших больных это- недоступно. Умирают в полной безнадёге.
Хорошо одно: наши нейрохирургические больные, умирающие от опухолей мозга в определенный момент — отключаются.
Они впадают в беспамятство: в сопор, затем- в кому.
Они не мучаются и как бы не присутствуют при собственной смерти.
Гораздо тяжелее их родственникам.
И то, только любящим родственникам. А то ведь есть и такие, что папу или маму из морга не забирают и мы их хороним за счет больницы.
Gbrf

Опухоли головного мозга.

Не знаю, с чем это связанно, но последнее время мне много пишут в «личку» с вопросами по диагностике опухолей головного мозга.
Поэтому повторно помещаю здесь свой старый текст о том, как надо себя вести при головных болях.


Други мои!
Хочу предупредить и разъяснить вот что.
Наставили по всей стране компьютерных рентгеновских томографов и томографов магнитного резонанса, а как оперировали мы «запущенные» опухоли на пол головы, так и оперируем!
Вот вам памятка для профилактики такой напасти.

При опухолях головного мозга болит голова.
Боли – распирающие.
Особенно характерно, что эти боли возникают преимущественно утром
Очень быстро на высоте головных болей возникает тошнота и рвота.
Рвота приносит облегчение – головная боль проходит.
Гораздо реже могут быть локальные жгучие боли.
При некоторых опухолях г. мозга могут болеть зубы (но только с одной стороны!)
Могут быть боли в ухе.
Но это – очень редко.
Второе: ухудшается зрение
Не близорукость и не дальнозоркость, а «муть» «пелена» перед глазами.
Третье: выпадают поля зрения
Человек может заметить, что часто задевает при ходьбе прохожих, не может войти в дверь, что бы не задеть плечом угол.
Судороги
Первый же возникший судорожный эпизод у ранее здорового человека – показание для обследования на томографе!

У правшей, при возникновении опухоли в левом полушарии мозга могут нарушаться многие приобретённые функции.
Речь.
Больной вначале только слегка коверкает слова или их забывает.
В дальнейшем - два основных варианта:
1) Моторная афазия. Больной говорит неправильно и понимает это. Такие стараются молчать.
2) Сенсорная афазия. Говорит неправильно, но сам не слышит своих ошибок. Такие больные говорят много и злятся, что их не понимают.

У правшей с опухолью в левом полушарии нарушаются так же навык письма, счёта, чтения.
Только один доминантный центр расположен в правом полушарии головного мозга - центр восприятия музыки.
Ловятся на нём только музыканты. Играл и пел и вдруг – хрясть! – и потерял все навыки: чувство ритма, восприятия мелодии и т.д.
Вот всё, что можно заметить самостоятельно.
Возможно, что кое- что – упустил. Спрашивайте – отвечу. Но- не сразу. Или поздно вечером или рано утром.
Таким образом.
При появлении упорных головных болей с тошнотой и рвотой в утреннее время – срочно к врачу неврологу !
Там вас должен осмотреть ( обязательно!) окулист ( лучше - нейроофтальмолог!).
Окулист должен оценить ваше глазное дно (!) и сделать поля зрения.
При необходимости – осмотр ЛОР - врачом и стоматологом, что бы исключить патологию пазух носа и зубов.
И далее, от греха подальше – томография головного мозга. Лучше – МРТ и МРТ с контрастным усилением ( в.в. введут один из препаратов гадолиния).
А далее – по результатам исследований : или спокойно лечите свою мигрень, которую с перепугу, после чтения моего поста, вы приняли за опухоль, или, что менее спокойно, но надёжнее, вы отправляетесь к нейрохирургу.

Всем доброго утра!
Gbrf

К юбилею великой Революции.

Предположим, что напал на вас в тёмном переулке бандюган и сказал хрипло, дыша в лицо перегаром:
- Гони деньги, сука, а то убью!
А у вас денег то и нет! Растратили , забыли дома, отдали последнее в долг сослуживцу.
Нечем вам, короче, порадовать своего потенциального убийцу.
Так вы ему и скажете:
- Нет у меня денег! Честное слово...
Изверг , естественно, прорычит:
- А если найду!? - и, вывернув ваши карманы, сумку, портфель, кошелок , убедиться, что вы — не врёте.
И он вас — не убьёт!
Ударит с досады, вырубит, что бы спокойно уйти, но 100% - не убьёт. Не к чему ему это.

Но вот вы- заболели. И так удачно, что спасти вас могут только в известном мед. учреждении, славящегося своими специалистами и оборудованием.
И скажут вам в этом блистательном вертепе холёный доктор тонко пахнущий дорогим парфюмом :
- Спасение будет стоить для вас два миллиона таких то денежных единиц. Изволите уплатить?
Откуда у учителя, врача периферийной поликлиники, мелкого служащего, деревенского жителя и прочих, из разряда на фик никому не нужных россиян, такие деньги?
Доктор пожмёт плечами , сочувственно качнёт головой и отправит вас умирать.
Он не выстрелит в вас, не ударит ножом, но, как не посмотри — убьёт.

Получается, что бандит из подворотни гораздо гуманнее нашей медицины.
Я не платную медицину имею в виду, не медицину забугорья, которые априори- платные, а нашу государственную, которая по закону обязана оказывать помощь бесплатно.
Чем мы, врачи, в этом случаи, отличаемся от мародёров, обирающих раненных на поле боя или пострадавших в очаге бедствия?
Ничем.
И как такое поведение нас, врачей, соотносится со статьей 124 УК РФ. о неоказание помощи больному?
Или со статьей 125 УК РФ об оставленный человек в опасном состоянии для его жизни или здоровья?

В советское время мы иногда направляли больных в наш «головной» институт: НИИ нейрохирургии им. Бурденко для совершенно бесплатного хирургического лечения.
И это было совсем непросто.
Надо было обосновать почему мы не можем прооперировать этого больного у себя в отделении.
Затем- написать очень подробную, напоминающую научный труд, выписку.
Её проверяли и визировали в областном комитете здравоохранения и официальным путём направляли в НИИ нейрохирургии , в Москву. А могли и завернуть и приказать что-то исправить, что-то дописать.
В институте эту выписку , снимки, анализы больного рассматривала комиссия и в случаи положительного решения , определяла дату госпитализации пациента в институт.
Порою больные были вынужденны ждать не один месяц.
Многие- не дожидались и их оперировали мы «на месте» по жизненным показаниям.

Но как только грянул наш дикий капитализм и операции в институте стали платными, всё волшебно изменилось!
Хочешь оперироваться? Плати и будет тебя такое счастье хоть завтра!
Более того, нам, периферийным нейрохирургом стали мягко намекать, что не стоит увлекаться операциями у себя в области, а лучше направлять всю нейроонкологию в Москву.
Долгое время в институте не оперировали грыжи межпозвонковых дисков. Потом- освоили и теперь и диски требуют направлять к ним!
Казалось бы- всё логично. Именно в центре, где сконцентрировались наиболее ценные врачебные кадры, где есть передовая техника и инструментарий, нужно оперировать тяжёлых больных. Как с этим поспоришь?
Но большая часть больных не может платить за операции, а квот на всех не хватает!
Такие бесплатные больные московских коллег совершенно не интересуют. Умирает Максим, ну и фуй с ним!
При этом качество работы столичных нейрохирургов значительно снизилось. Всё чаще там мелькают грузинские и прочие кавказские фамилии. А это — маркёр неблагополучия.

Так что в Москву едут только собравшие определенную сумму денег больные.
Прочих оперируем мы «на месте» совершенно бесплатно.
Наши московские коллеги ( нейрохирурги) ещё не так агрессивны, как кардиохирурги.
Те с периодичностью в полгода устраивают чёс по областям России и набирают клиентов. И часто, по мнению наших местных кардиохирургов, по очень сомнительным критериям.

2 августа 2004 года группа нацболов захватила министерство здравоохранения России.
Туда ворвались около 30 лимоновцев.
Скандируя "Народу – бесплатную медицину, министра – на гильотину!" и прочие "долой", национал-большевики захватили приемную министра Михаила Зурабова.
Думаю, что только так, только более массово и агрессивно, можно хоть чего- нибудь добиться от нашей власти.
Все прочие методы- обречены на провал.

Правда, по моему мнению, есть ещё один метод, не менее радикальный и не менее кровавый, чем прямая революция.
Надо просто нашим больным и родителям больных детей категорически не обращаться к нам, медикам, за помощью.
Произвести такую забастовку «наоборот».
Серьёзно пострадают в этом случаи только тяжело больные люди ( онкология, острая сердечно- сосудистая патология и т.п). Но какая революция — без потерь?
Заслуженные же хроники , простудно- поносный контингент и больные с тяжёлым похмельным синдромом, сами хорошо знают, чем им лечиться.
И тогда, когда все эти надутые пузыри главных институтов и высокотехнологических центров останутся без больных, пустыми , как и полагается быть пузырям, власти, возможно, почешутся и возьмут на себя хотя бы бесплатное лечение тяжело больных детей.

Помните лозунги Октябрьской революции: «Землю- крестьянам!». «Фабрики рабочим!», «Мир народам!», «Мир хижинам , война дворцам!»?
Надо добавить на знамёна : «Народу – бесплатную медицину!» и снова можно штурмовать Зимний.
Народ поддержит.
Gbrf

Не так ли? ;)

С течением времени медицина заметно прискучило своим однообразием и очевидною бесполезностью.
Сегодня примешь тридцать больных, а завтра, глядишь, привалило их тридцать пять, послезавтра сорок, и так изо дня в день, из года в год, а смертность в городе не уменьшается, и больные не перестают ходить.
Оказать серьезную помощь сорока приходящим больным от утра до обеда нет физической возможности, значит, поневоле выходит один обман. Принято в отчетном году двенадцать тысяч приходящих больных, значит, попросту рассуждая, обмануто двенадцать тысяч человек.
Класть же серьезных больных в палаты и заниматься ими по правилам науки тоже нельзя, потому что правила есть, а науки нет; если же оставить философию и педантически следовать правилам, как прочие врачи, то для этого прежде всего нужны чистота и вентиляция, а не грязь, здоровая пища, а не щи из вонючей кислой капусты, и хорошие помощники, а не воры.
Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого? Что из того, если какой-нибудь торгаш или чиновник проживет лишних пять, десять лет?
Если же видеть цель медицины в том, что лекарства облегчают страдания, то невольно напрашивается вопрос: зачем их облегчать?
Во-первых, говорят, что страдания ведут человека к совершенству, и, во-вторых, если человечество в самом деле научится облегчать свои страдания пилюлями и каплями, то оно совершенно забросит религию и философию, в которых до сих пор находило не только защиту от всяких бед, но даже счастие. Пушкин перед смертью испытывал страшные мучения, бедняжка Гейне несколько лет лежал в параличе; почему же не поболеть какому-нибудь Андрею Ефимычу или Матрене Саввишне, жизнь которых бессодержательна и была бы совершенно пуста и похожа на жизнь амебы, если бы не страдания?
;)
Gbrf

О несогласии на операцию

Мы всегда долго и упорно объясняем нашим больным , почему им необходима операция.
Рассказываем , возможно доступнее, этиологию и патогенез их болячки, показываем и трактуем снимки, рисуем схемы операций и показываем их ход на имеющихся у нас наглядных пособиях. Редко это происходит в одной беседе. Чаще больной и его родственники обращаются к нам ещё и ещё и всякий раз мы повторяем всё заново. Тратим на это очень много времени, но это- в наших интересах.
И , всё-таки, нередко больные от операций отказываются.
Чаще всего отказываются просто потому, что бояться.
Иногда - машут на себя рукой и говорят: «Хвати, пожил! Зачем ещё и мучатся перед смертью посредством операции?».
Многие отказываются оперироваться у нас и едут куда подальше. Это — естественно и не вызывает нареканий. Это для нас — облегчение: баба с возу... и т. д.
Единственное: поиск другой клиники, переезд, новые обследования - зачастую занимают достаточно много времени. А это — нехорошо для некоторых больных.
Неприятно и тревожно бывает за тех больных, за которых вопрос об их операции решают родственники.
Иногда- в силу неадекватности некоторых наших больных с заболеваниями головного мозга. Бывает, просто под руку толкают: «Оперируйте, оперируйте!», да так настойчиво с этим торопят, что возникают подозрения: «А не умертвить ли своего родственника они хотят с нашей помощью?».
Часто мужчины отказываются от операции в силу стервозности своих жён.
Некоторые жёны просто забивают, сбивают с толку больных мужей своими завываниями, бесконечными сомнениями и дурацкими вопросами.
Больной и так весь в сомнении и страхе, а тут ещё жена с настойчивостью бульдозера талдычит: «Ой, умрёт! Ой, инвалидом будет!». Мужик помнётся, постесняться, да и скажет виновато: «Давайте , доктор, как -нибудь потом....».
А то и просто, как это буквально вчера было, жена говорит: «Ишь что удумал- оперироваться! Много ты в этом понимаешь!».
И уволокла мужа с опухолью головного мозга отдыхать на дачу. Типа, там, на свежем воздухе и в тишине у грядок с огурцами его менингиома фалькс-тенториального стыка сама рассосётся.
В пору бывает заявление в полицию писать на таких тёток о сознательном их препятствовании лечению умирающего больного.
Но более всего изумляет , когда говорят: «Давайте мы ещё посоветуемся!».
С кем будет советоваться бухгалтер ООО «Напрасный труд» ? Со своими товарками по конторе? Что они могут знать об плеоморфных ксантоастроцитомах головного мозга с низкой митотической активностью и схеме их лечения? Кроме того, что : «И у деверя моей покойной тётушки что- то тоже в голове было, так его в деревне Гадюкино компрессами с мочой молочного поросёнка вылечили, а хирурги говорили- резать.».
С кем вы всё советуетесь?
Сейчас очень многие — с Интернетом.
Но , мамой клянусь, то что мне рассказывают пациенты и их родственники о прочитанном ими в Сети- ни в какие ворота не лезет!
Интерпретации прочитанного поражают воображения своей неадекватностью ( выражусь так, придельно мягко).
С врачами советуетесь? С какими? Специалистов по таким профилям, как нейрохирургия, кардиохирургия, ангиология и т.д даже в крупных городах- пять- шесть человек.
При всём уважении- не стоит полагаться на неврологов, например, в решении вопроса об операции по поводу грыжи межпозвоночного диска.
А самый продвинутый кардиолог, если он в самом деле профи- никогда не станет решать за кардиохирурга, делать или не делать операцию по поводу аортального стеноза.
К слову:неврологи часто доставляют много весёлых минут. Сначала они направляют к нам больных для решения вопроса об оперативном лечении, а затем, получив наш положительный ответ- всячески отговаривают больного от операции!
Я бы, в любом случаи доверял только специалисту в решении вопроса об оперативном лечении и собственному внутреннему голосу.
Если всё внутри противится операции, если страх- захлестывает- лучше отказаться.
Опыт показывает, что в случаях таких возражений внутреннего голоса, процент хирургических неудач резко возрастает.
У хирургов есть устойчивое мнение, что больной «чует» возможный печальный конец.

Единственный вариант «посоветоваться»- это поездка на консультацию в головные наши институты или в известные зарубежные клиники.
Но тогда уж- не морочьте местным специалистам головы и сразу едьте туда, «у Москву», без всех этих преамбул и наших вокруг вас танцев с бубном.
Gbrf

Отказ от операции.

Не могу же я сказать больному, что операцию, которая ему предстоит, я сделаю лучше всех иных нейрохирургов! Даже если я так в самом деле думаю. :)
Могу сказать только, что операция эта- обычная для нашего отделения, сделали мы их таких очень много и, в основном- успешно.
Но, конечно же, есть в других городах и странах, хирурги лучше нас. Могу назвать адреса и явки.
Если больной сам спросит об этом- честно говорю и даже- рекомендую к кому и куда обратиться в Москве, СПб, Германии, Израиле , США.
И никогда первый об этом не заговорю! Потому , как только сам, по своей инициативе, предложишь , как вариант, поездку в другую клинику — поднимается волна недоверия.
Больной думает: раз хотят направить к другим врачам, значит не уверенны в своих силах.
А может быть и диагноз неточен?
Или аппаратура здесь, «на месте»- некачественная?
А как у них с лекарствами?
Бывало и так, что после моего такого предложения больной срочно выписывался и исчезал. По нашим сведениям не всем таким «выписантам» удалось найти «своего» хирурга. Судьба многих из них- печальна.
Так что такие предложения я делал только в самом начале своей карьеры, если так можно назвать весь этот мой медицинский ипподром.
А вчера, уже под вечер, пришёл ко мне в кабинет, вместе с женою, больной. Назавтра ему предстояла операция по поводу грыжи межпозвоночного диска.
По десятому кругу- всё те же вопросы. Но это — дело привычное. Объясняю, рисую, демонстрирую снимки.
Слушает он меня невнимательно. Висит на своих костылях и как-то раскачивается между ними нерешительно. Как колокол, ей- богу, который всё никак не зазвонит.
«Зазвонила» жена. Торопливым движением выбросила передо мною на стол рулончик из купюр, перетянутых голубой резинкой:
- Здесь....
Назвала сумму.
- Знаете.- говорю.-давайте не будем ссорится. Уберите сейчас же.
- Доктор, я понимаю, что мало, но больше мы не можем....
- Или сейчас же забираете деньги, или операцию я отменяю!
Женщина схватила деньги, пустила обильно слезу и выбежала из кабинета.
Больной ещё несколько секунд растерянно поболтался туда- сюда на костылях, потом, сказав сокрушенно: «Простите, доктор », выбрался в коридор, кряхтя от боли.
Утром следующего дня узнал, что больной, вскоре после нашей беседы, вечером, ушёл из отделения. Сказал, что жена днём прейдёт за документами и оставленными вещами.
Так и раньше бывало, но в последнее время — всё чаще: пытаются дать денег, а когда это не проходит — отказываются от операций, лечения и выписываются.
-
Gbrf

Онкология и ЧМТ.

Привезли к нам самотёком мужчину, пострадавшего в ДТП.
Дежурный нейрохирург прооперировал его : удалил внутричерепную субдуральную гематому справа и вдавленный перелом теменной кости слева.
Утром осмотрел я этого больного в реанимации.
Сейчас бывать в реанимации — одно удовольствие!
А с чего начинали? Железные койки ( хорошо, если функциональные!) и дырявый РО-6 , один на трёх больных.
Из следящей аппаратуры - только медсестра Светка в мини -халатике с аппаратом Рива- Роччи наперевес и с часами без секундной стрелки для подсчёта пульса.
Сейчас же - не реанимация, а рубка космического корабля! Всё мигает, жужжит, пищит и мелькает цифрами. Не сразу больного разглядишь за всей этой электронной роскошью.
Помогает ли это выживать больным? Вопрос философический и у меня на него нет однозначного ответа. Одно достижение несомненно: больные стали умирать значительно дольше.
Нашёл больного.
Пятидесяти лет, худой, жилистый. Кома, на ИВЛ, гемодинамика стабильная, диурез достаточный, во внутренних органах патологии не найдено.
Словом, вполне благополучный больной. Вероятнее всего- умрёт дня через три, не раньше.
На КТ- массивный ушиб головного мозга, дислокация его, отёк.
Реаниматолог Сашенька, беленькая с чёрными печальными глазами, говорит:
-Тут его родные ночью приходили: жена и брат. Требовали, что бы мы его не лечили. Рак у него , говорят, инкурабельный. Обещали на меня жалобу написать за бездушие и чёрствость.
Я спросил:
- А вы уверенны, что это жена была? У нас в отделении за больным Федотовым целый месяц жена ухаживала. А как стали его выписывать- нарисовалась совсем другая тётка и документально доказала, что жена этого больного- она.
- А кто же за ним ухаживал? Любовница?
- Если бы! Совсем посторонняя женщина. К кому-то она в наше отделение приходила и при ней бросили на койку этого бедолагу с опухолью лобной доли справа. Что там у неё в голове щёлкнуло- не знаю, но только она под видом жены так у нас в отделении и осталась. Если бы не она- хрен бы он выжил, наш больной.
- Так он что, не видел, что это- не жена?
- А ему это - без разницы было! Лобник. Всем медсёстрам под юбки лез и «Машами» называл. Кстати, жену его Любой звали.
Обсудили мы с Сашей назначения и разошлись.
Чёрт его знает, зачем такие пушистые девочки в медицину идут! Да ещё в такую грязь, как реанимация, хирургия, экстренная травма. Не иначе, как по велению души. Но можно ли ей доверять, девичьей душе, изменчивой и ветреной?
Далее день пошёл в разнос: обход, консультации, сбесившийся телефон, операции, перевязки, беседы с больными и их родственниками.
Когда часам к шести вечера стало тише и спокойнее, ко мне в кабинет зашла тихая немолодая женщина. Блеклая, без намёка на косметику, Тёмные волосы забраны в пучёк .Да и не пучёк вовсе, а так- хвостик крысиный. Она всё время его теребила и, разговаривая смотрела куда угодно, но только не на меня.
Подтвердилось то, о чём рассказывала реаниматолог Саша. Женщина попросила мужа не лечить и протянула мне листок с выпиской от онкологов.
В самом деле: рак желудка с прорастанием всех его слоёв, с метастазами в региональные и отдаленные лимфоузлы, в лёгкие и мозг.
Короче: четвёртая стадия, четвёртая клиническая группа. Лечения- нет.
Но не увидел я на снимках лёгких этого больного метастазов ! Я, конечно, не пульмонолог и могу ошибаться, но ведь и рентгенологи в описании снимков ничего о метастазах в лёгкие не пишут.
Но в КТ мозга я, несомненно- спец.
От греха подальше сходил за КТ-снимками нашего травматика. Внимательно просмотрел все срезы. Нет метастазов в мозг!
Смотрю на женщину уже с подозрением.
Мы ведь в этих вопросах весьма легкомысленны. Приходит к нам человек , называет себя родственником ( женой, мужем, братом и др) нашего больного и мы ему, родственнику этому- рады. А варианты бывают самые разные. Об одном из них я уже рассказал Саше.
Но стоит ли сейчас разбираться со всеми этими нестыковками?
Женщине этой я объяснил, что лечим мы не рак, а черепно-мозговую травму. Отказаться от лечения не имеем никакого права.
Когда ( и если!) поправится — покажем его онкологам.
А пока- всё непонятно, зыбко и неопределённо.
Может быть напутали что-то онкологи?
Подождём выздоровления или вскрытия.
Gbrf

Как получить согласие больного на операцию.

Что это за «заря» и как она может быть «туманной»- совершенно не понятно, но именно на заре туманной юности я работал весьма общим хирургом в ЦРБ на перекрёстке семи дорог, рядом с большим лагерем строгого режима, социалистических строек, морского порта и среди массы смертельно пьющего населения. Не ЦРБ это была, а мясорубка.
Все эти битые, резанные, с прободными язвами и острыми панкреатитами в те времена к врачам относились с достаточным ( не в пример больным теперешним!) доверием.
Но и тогда случались индивиды, идущие наперекор неизбежности: ни в какую не хотели оперироваться при безусловных показаниях к хирургии.
Беседовали мы с ними, убеждали, вызывали родственников и т. д. Но порою на всю эту дипломатию не было времени.
Наш заведующий поступал в этих случаях так: назначал больному какой-нибудь опиоид ( промедол, омнопон, морфий) и, когда больной впадал в лёгкую эйфорию- вновь подкатывал к нему с предложением оперативного лечения.
Чаще всего охмурённый наркотиком больной говорил:
- Делайте,доктор, что хотите. Я вам доверяю. А я пока подремлю....
Но случались и промахи. Некоторые после такой «премедикации» посылали врача на хрен.
- А у меня ничего уже не болит! Отвянь , лепила, дай поспать.
Один наш коллега, хирург из этой же ЦРБ, получил тупую травму живота. Разорвалась у него селезёнка и стал он умирать от острой кровопотери.
Но до конца, до полной потери сознания, твердил истерически:
- На операцию не согласен! Знаю я вас.
Уговаривали, охмуряли наркотиками и седативными- ни в какую!
Взяли на стол, когда отключился, уже без всякого на то согласия.

Наследники этой методы есть , оказывается, и сейчас.
Повелели нам, как головному в области мед. учреждению, разобраться с жалобами ( а было их ровным счётом -пять) на заведующего травматологическим отделением одного из городов региона.
Доктор этот , что бы не тратить время и нервы на получения согласия больных на операцию и на беседы с их активно глупыми родственниками, повелевал вводить больным с черепно-мозговыми травмами, нуждавшимся в операции, барбитураты внутривенно.
Затем- подключали такого, впавшего в медикаментозную кому больного, к аппарату ИВЛ.
Родных этого больного наш доктор допускал в реанимацию.
Говорил им:
- Вот видите как! Умирает. Если срочно не возьмём на стол- умрёт непременно....
Родственник, ошеломлённые атмосферой реанимационного отделения и видом своего поверженного родственника, тут же соглашались на все хирургические коврижки.

Только однажды этот метод потерпел фиаско. Родственники погружённого в наркоз больного потоптались у его постели и сказали:
- Умирает? Да и х.р с ним! Замучил он всех своими пьянками и мордобоем.
Слова они, конечно, другие употребили, но смысл был тот.
Доктор наш больного этого всё- таки прооперировал.
Больной выжил и даже бросил пить, драться и материться. С правосторонним гемипарезом и моторной афазией всё это делать затруднительно.
Родственники написали высокохудожественную жалобу. Был, мол, мужик, как мужик, честный трудяга и примерный семьянин, а врачи его — изуродовали.
Признали мы эти жалобы совершенно необоснованными. Доктору же, в приватной беседе, предложили больше такой ерундой не заниматься.
Но сами- задумались. На фоне теперешней, всё более нарастающей борьбы общественности за права человека на глупость, нам, врачам необходимы новые инструменты работы с пациентами и их родными.
А то все, кому не лень, вставляют палки в колёса.
Болезным же и их родственникам дано следует понять, что не врачи их главные враги на пути к коммунизму здоровью. Хотя здоровье так же недостижимо, как и этот самый коммунизм.
Gbrf

Осмотр "на дому".

Хорошие знакомые попросили посмотреть больного «на дому». Сам, мол, не ходит и от болей уже в петлю лезет.
Петля, так петля, говорю. В некоторых случаях это может быть методом выбора.
Замахали на меня руками:
- Что вы, что вы! Молодой совсем человек! Умница и красавец. Женился недавно. Нельзя ему сейчас в петлю.
Приехал.
Хороший загородный дом.
Как там, по русски: от трудов праведных не наживешь палат каменных?
Если пословица верна, то больной этот на праведника совершенно не тянет.
В нашем городе- ни заводов больших, ни фабрик. Плавильных комбинатов и шахт так же- не наблюдается. А вилл трёхэтажных — что на Рублёвке!
Где воруют- совершенно не понятно. Хоть бы кто поделился секретом.
Провели меня через ряд залов и комнат, коридорчиков и воздушных переходов. Везде — блеск, шик, запах дживанши.
Сам больной нашёлся в маленькой комнатёнке где-то под самой крышей.
Непроветрено, шмотки разбросаны, дверь в санузел, с журчащим в миноре унитазом- открыта.
Нет, не умеют наши люди с комфортом и вкусом болеть! Решительно не умеют.
В самом деле- молодой человек. Но не брит, глаза- ввалились и блестят лихорадочно. Пожал руку- мокрая, холодная. В постели положение — вынужденное: лежит на правом боку, левая нога, согнутая в в колене - подтянута к животу. Словом, как писали в старых скорбных листах : «Больной несомненно страдает».
Жалобы на сильные боли в спине с иррадиацией в левую ногу. Болеет три (!) месяца.
Начало- острое: прострелило из поясницы в ногу и с тех пор так и болит.
Лечился сразу у мануального терапевта и остеопата. Убей меня бог, но в чём между этими специалистами разница- не ведаю!
Гнули они больного через коленку, тянули и мяли, но толку- не добились. Только стопа левая повисла и появились нарушения мочеиспускания.
Был призван на дом невролог.
Та приписала болезному полный покой, обезболивающие и витамины группы В черезпопочно в чрезвычайном количестве.
Эффект- тот же.
Осмотрел я больного. Опоры на левую стопу- нет. Стоять может , но согнувшись и, практически вися на костылях. При попытке выпрямится — сильнейшие боли в спине и левой ноге. Мышцы спины- резко напряжены. Сильная боль в проекции выхождения корешка S1 слева. Сухожильные рефлексы с ноги слева- на грани утраты. Тыльное сгибание стопы- невозможно: 0 баллов. Гиперестезия по ходу корешков L5 и S1. Гипостезия в ано-генитальной зоне. Симптом Ласега слева + на 15-ти градусах.
На МРТ поясничного отдела позвоночника — здоровенная грыжа диска L5- S1, грубо сдавливающая дуральный мешок.
Больной смотрит на меня глазами умирающей собаки и просит:
- Только не говорите, что надо оперировать. Не хочу инвалидом становиться.

А зачем его оперировать, скажите пожалуйста?
Три месяца терпел жуткие боли, подвергал себя дополнительным пыткам в исполнении доблестных мануологов, испил килограммы НПВП и сжёг, наверняка, желудок. На ягодицах- живого места нет от следов инъекций, «желваков» и кровоподтёков.Но готов, получается, ещё не один месяц терпеть!
В самом деле, всё когда нибудь да кончается, Окончательно отомрёт корешок S1 и боли исчезнут. Мочу можно выводить катетером. Знаю многих больных, которые прекрасно это сами себе делают. На голеностопный сустав - хороший ортез: вот тебе и опора.
Видели , наверняка, кривых, согбенных старушек . У них ни спина ни ноги — не болят. Отгорел пожар и мы видим обгорелый остов.. Это ждёт и нашего больного.
Говорю больному:
- Но вы уже сейчас — инвалид! Срочно оперировать вас надо было три месяца назад. А сейчас.... Операция, вероятнее всего, освободит вас от болей, но пройдут ли нарушения мочеиспускания и парез лев стопы? Не знаю. Реабилитация потребуется долгая и затратная. И в 99 случаев из 100 такие больные потом, после операции, в своих бедах с мочёй и с движениями обвиняют нейрохирургов! Сама операция для нас, врачей- не подарок. Грыжа и корешок наверняка запаяны в массивные плотные спайки. Сам корешок- «усох», истончился. Любые манипуляции с ним — чреваты. Так что наши желания в этом случаи- совпадают. Вы не хотите оперироваться, я не испытываю ни малейшего желания вас оперировать.....

Мой , умерший ныне , учитель говаривал: «Умные операции надо делать умным больным».
Умён ли этот больной?
Но по всем канонам, операцию я этому больному должен предложить.
Предложил.
Описал методики различных операций. Показал на снимках и нарисовал схемы вмешательства. Ознакомил со статистикой.
В заключении посоветовал: если позволяют финансы- оперируйтесь лучше в Москве, а ещё лучше- за рубежом.
К российским медикам и так много претензий и часто- напрасных, зачем нам ещё одна?
Gbrf

Оперировать или не оперировать?

ПРОДОЛЖЕНИЕ.
Начало http://onoff49.livejournal.com/552654.html

Чем тяжелее больной, тем легче с ним врачу.
Тяжёлый больной не жалуется, вопросами не надоедает, назначенное врачом лечение сомнениям не подвергает. Лежит себе блинчиком в реанимации с трубой в трахее и на ИВЛ и никаких признаков жизни не подаёт. Только ритмичный писк следящей аппаратуры, да цифры на её мониторе свидетельствуют, что больной жив.
Не требует он ни массажей, ни бесконечных процедур, ни уколов заморских. Родственники со стаканами воды наперевес вокруг его постели не стоят, убитого горем и алкоголем мужа или жену , в слезах и соплях, в реанимацию- не пускают.
Жалоб на кормёжку и нечистый сортир такой больной не предъявляет.
Хлопот с таким больным- никаких и делают с ним медики- что хотят. Назначения с ним не обсуждаются, кормят через зонд,чем бог послал, моча течёт непрестанно по «мочевеку». Раз в три дня, коль сам не опростается, кал из такого больного добывают per clismam.
Тяжёлые больные—не с нами. Они скорее- там, чем здесь.
Вернувшись к жизни- молчат, как партизаны и о виденным « на том свете» ничего не сообщают. Уговор у них такой.
Кстати, кто придумал этот анекдот про тоннель, которые якобы видят умирающее? Я общался с десятками больных, перенесшими клиническую смерть, но ни один ни о чём подобном - не рассказывал.
Так же безжизненно лежала в реанимации через три часа после операции и наша, прооперированная больная.
Через каждый час бегал я в реанимацию, но всё в одной поре: сознания нет, на боль не реагирует, мышечный тонус- abs.
Говорю анестезиологу Яну:
- А не перегнул ли ты, Янек, с анестетиками?
И вижу, что очень Яну хочется меня послать, но воздерживается: разный у нас с ним возраст, разные «весовые» категории. Бормочет что-то несуразное в ответ и с дежурным реаниматологом перемигивается. Что, мол, с него возмёшь, со старпёра хренова.
«Эх- думаю,- помрёт бабушка! Дёрнула же меня нечистая с ней связаться!».

Collapse )