Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Gbrf

Хворостовский, Задорнов, Фриске....

Как- то по особенному жаль Хворостовского. Редкого обаяния был человек!
И зло берёт на нашу нейрохирургию, на медицину. На умирании человека, на его надежде выжить- делаются немалые деньги.
А живут больные с такими опухолями , что в Лондоне, что в нашем Мухосранске, одинаково мало. Просто у нас умирать гораздо дешевле.
Повторюсь- мародёрство это чистой воды и шантаж.
Хворостовскому, Фриске, Задорнову хотя бы было чем заплатить за надежду.
Но ведь большинству наших больных это- недоступно. Умирают в полной безнадёге.
Хорошо одно: наши нейрохирургические больные, умирающие от опухолей мозга в определенный момент — отключаются.
Они впадают в беспамятство: в сопор, затем- в кому.
Они не мучаются и как бы не присутствуют при собственной смерти.
Гораздо тяжелее их родственникам.
И то, только любящим родственникам. А то ведь есть и такие, что папу или маму из морга не забирают и мы их хороним за счет больницы.
Gbrf

Опухоли головного мозга.

Не знаю, с чем это связанно, но последнее время мне много пишут в «личку» с вопросами по диагностике опухолей головного мозга.
Поэтому повторно помещаю здесь свой старый текст о том, как надо себя вести при головных болях.


Други мои!
Хочу предупредить и разъяснить вот что.
Наставили по всей стране компьютерных рентгеновских томографов и томографов магнитного резонанса, а как оперировали мы «запущенные» опухоли на пол головы, так и оперируем!
Вот вам памятка для профилактики такой напасти.

При опухолях головного мозга болит голова.
Боли – распирающие.
Особенно характерно, что эти боли возникают преимущественно утром
Очень быстро на высоте головных болей возникает тошнота и рвота.
Рвота приносит облегчение – головная боль проходит.
Гораздо реже могут быть локальные жгучие боли.
При некоторых опухолях г. мозга могут болеть зубы (но только с одной стороны!)
Могут быть боли в ухе.
Но это – очень редко.
Второе: ухудшается зрение
Не близорукость и не дальнозоркость, а «муть» «пелена» перед глазами.
Третье: выпадают поля зрения
Человек может заметить, что часто задевает при ходьбе прохожих, не может войти в дверь, что бы не задеть плечом угол.
Судороги
Первый же возникший судорожный эпизод у ранее здорового человека – показание для обследования на томографе!

У правшей, при возникновении опухоли в левом полушарии мозга могут нарушаться многие приобретённые функции.
Речь.
Больной вначале только слегка коверкает слова или их забывает.
В дальнейшем - два основных варианта:
1) Моторная афазия. Больной говорит неправильно и понимает это. Такие стараются молчать.
2) Сенсорная афазия. Говорит неправильно, но сам не слышит своих ошибок. Такие больные говорят много и злятся, что их не понимают.

У правшей с опухолью в левом полушарии нарушаются так же навык письма, счёта, чтения.
Только один доминантный центр расположен в правом полушарии головного мозга - центр восприятия музыки.
Ловятся на нём только музыканты. Играл и пел и вдруг – хрясть! – и потерял все навыки: чувство ритма, восприятия мелодии и т.д.
Вот всё, что можно заметить самостоятельно.
Возможно, что кое- что – упустил. Спрашивайте – отвечу. Но- не сразу. Или поздно вечером или рано утром.
Таким образом.
При появлении упорных головных болей с тошнотой и рвотой в утреннее время – срочно к врачу неврологу !
Там вас должен осмотреть ( обязательно!) окулист ( лучше - нейроофтальмолог!).
Окулист должен оценить ваше глазное дно (!) и сделать поля зрения.
При необходимости – осмотр ЛОР - врачом и стоматологом, что бы исключить патологию пазух носа и зубов.
И далее, от греха подальше – томография головного мозга. Лучше – МРТ и МРТ с контрастным усилением ( в.в. введут один из препаратов гадолиния).
А далее – по результатам исследований : или спокойно лечите свою мигрень, которую с перепугу, после чтения моего поста, вы приняли за опухоль, или, что менее спокойно, но надёжнее, вы отправляетесь к нейрохирургу.

Всем доброго утра!
Gbrf

К юбилею великой Революции.

Предположим, что напал на вас в тёмном переулке бандюган и сказал хрипло, дыша в лицо перегаром:
- Гони деньги, сука, а то убью!
А у вас денег то и нет! Растратили , забыли дома, отдали последнее в долг сослуживцу.
Нечем вам, короче, порадовать своего потенциального убийцу.
Так вы ему и скажете:
- Нет у меня денег! Честное слово...
Изверг , естественно, прорычит:
- А если найду!? - и, вывернув ваши карманы, сумку, портфель, кошелок , убедиться, что вы — не врёте.
И он вас — не убьёт!
Ударит с досады, вырубит, что бы спокойно уйти, но 100% - не убьёт. Не к чему ему это.

Но вот вы- заболели. И так удачно, что спасти вас могут только в известном мед. учреждении, славящегося своими специалистами и оборудованием.
И скажут вам в этом блистательном вертепе холёный доктор тонко пахнущий дорогим парфюмом :
- Спасение будет стоить для вас два миллиона таких то денежных единиц. Изволите уплатить?
Откуда у учителя, врача периферийной поликлиники, мелкого служащего, деревенского жителя и прочих, из разряда на фик никому не нужных россиян, такие деньги?
Доктор пожмёт плечами , сочувственно качнёт головой и отправит вас умирать.
Он не выстрелит в вас, не ударит ножом, но, как не посмотри — убьёт.

Получается, что бандит из подворотни гораздо гуманнее нашей медицины.
Я не платную медицину имею в виду, не медицину забугорья, которые априори- платные, а нашу государственную, которая по закону обязана оказывать помощь бесплатно.
Чем мы, врачи, в этом случаи, отличаемся от мародёров, обирающих раненных на поле боя или пострадавших в очаге бедствия?
Ничем.
И как такое поведение нас, врачей, соотносится со статьей 124 УК РФ. о неоказание помощи больному?
Или со статьей 125 УК РФ об оставленный человек в опасном состоянии для его жизни или здоровья?

В советское время мы иногда направляли больных в наш «головной» институт: НИИ нейрохирургии им. Бурденко для совершенно бесплатного хирургического лечения.
И это было совсем непросто.
Надо было обосновать почему мы не можем прооперировать этого больного у себя в отделении.
Затем- написать очень подробную, напоминающую научный труд, выписку.
Её проверяли и визировали в областном комитете здравоохранения и официальным путём направляли в НИИ нейрохирургии , в Москву. А могли и завернуть и приказать что-то исправить, что-то дописать.
В институте эту выписку , снимки, анализы больного рассматривала комиссия и в случаи положительного решения , определяла дату госпитализации пациента в институт.
Порою больные были вынужденны ждать не один месяц.
Многие- не дожидались и их оперировали мы «на месте» по жизненным показаниям.

Но как только грянул наш дикий капитализм и операции в институте стали платными, всё волшебно изменилось!
Хочешь оперироваться? Плати и будет тебя такое счастье хоть завтра!
Более того, нам, периферийным нейрохирургом стали мягко намекать, что не стоит увлекаться операциями у себя в области, а лучше направлять всю нейроонкологию в Москву.
Долгое время в институте не оперировали грыжи межпозвонковых дисков. Потом- освоили и теперь и диски требуют направлять к ним!
Казалось бы- всё логично. Именно в центре, где сконцентрировались наиболее ценные врачебные кадры, где есть передовая техника и инструментарий, нужно оперировать тяжёлых больных. Как с этим поспоришь?
Но большая часть больных не может платить за операции, а квот на всех не хватает!
Такие бесплатные больные московских коллег совершенно не интересуют. Умирает Максим, ну и фуй с ним!
При этом качество работы столичных нейрохирургов значительно снизилось. Всё чаще там мелькают грузинские и прочие кавказские фамилии. А это — маркёр неблагополучия.

Так что в Москву едут только собравшие определенную сумму денег больные.
Прочих оперируем мы «на месте» совершенно бесплатно.
Наши московские коллеги ( нейрохирурги) ещё не так агрессивны, как кардиохирурги.
Те с периодичностью в полгода устраивают чёс по областям России и набирают клиентов. И часто, по мнению наших местных кардиохирургов, по очень сомнительным критериям.

2 августа 2004 года группа нацболов захватила министерство здравоохранения России.
Туда ворвались около 30 лимоновцев.
Скандируя "Народу – бесплатную медицину, министра – на гильотину!" и прочие "долой", национал-большевики захватили приемную министра Михаила Зурабова.
Думаю, что только так, только более массово и агрессивно, можно хоть чего- нибудь добиться от нашей власти.
Все прочие методы- обречены на провал.

Правда, по моему мнению, есть ещё один метод, не менее радикальный и не менее кровавый, чем прямая революция.
Надо просто нашим больным и родителям больных детей категорически не обращаться к нам, медикам, за помощью.
Произвести такую забастовку «наоборот».
Серьёзно пострадают в этом случаи только тяжело больные люди ( онкология, острая сердечно- сосудистая патология и т.п). Но какая революция — без потерь?
Заслуженные же хроники , простудно- поносный контингент и больные с тяжёлым похмельным синдромом, сами хорошо знают, чем им лечиться.
И тогда, когда все эти надутые пузыри главных институтов и высокотехнологических центров останутся без больных, пустыми , как и полагается быть пузырям, власти, возможно, почешутся и возьмут на себя хотя бы бесплатное лечение тяжело больных детей.

Помните лозунги Октябрьской революции: «Землю- крестьянам!». «Фабрики рабочим!», «Мир народам!», «Мир хижинам , война дворцам!»?
Надо добавить на знамёна : «Народу – бесплатную медицину!» и снова можно штурмовать Зимний.
Народ поддержит.
Gbrf

Многоговорящие больные.

По несчастью или к счастью, истина проста: чем больше нудит и жалуется пациент, тем менее он нуждается в медицинской помощи.
Настоящий больной, из под самосвала, например, или выпавший с десятого этажа, или с опухолью на пол головного мозга- тих и покладист.
Ему по фигу, вежлив с ними доктор или, напротив - хмур , нагл и полупьян.
Равнодушен он и к выбору койки и к чистоте больничного белья.
Кормёжка ему так же- по барабану.
Ни разу не слышал от таких больных претензий к качеству той бурды, которая заливается им в желудок через зонд или гастростому.
Хотя, чёрт его знает, может она и вкусная- ни разу не пробовал.
Единственное, что огорчает таких больных, так это санация ТБД через интубационную трубу или через трахеостому. ( Это когда тонкой трубочкой , соединенной с отсосом, удаляют гной и слизь из дыхательных путей больного).
Тут даже коматозные клиенты возбуждаются: кашляют, безумно таращат глаза и дрыгают ногами. Но если такого надёжно фиксировать — то ничего.
Нам, врачам, лечить таких больных- сплошное удовольствие.
Сделать им хуже- уже невозможно. Температуру померил, на бок уложил, чтоб рвотой не захлебнулся - уже помог.
Даже с родственниками этих бедолаг у нас, обычно, не бывает проблем.
Родственники говорят :
-Лишь бы выжил! Пусть будет каким ( ой) угодно, но только- живой.
Но это - пока больной на ладан дышит и того гляди — помрёт
Если же больной,вопреки ожиданиям, начинает выздоравливать- родственники повышают ставки:
- А он говорить сможет? А ходить?
Больной встал, пошёл, заговорил.
- Ой, а он что то не то говорит! И прихрамывает на обе ноги.
Постепенно нормализуется речь и походка.
Родственники — неутешны всё более:
- Он такой весёлый был до болезни! А теперь- зол и беспамятен! Как подменили человека!
Ну что же, возможно, что и подменили.
Был у нас такой случай: выдали женщине не её мужа.
Они ведь, после черепно-мозговой травмы- все на одно лицо. Лицо это- отёчно, глаза- монголоидные, синие «очки» при переломе основания черепа, губы- как вареники. Не всякому пластическому хирургу по силам изваять такие губы .
Ну и вот. Синяки и отёки у больного этого сошли на нет, женщина -глядь, а это не её муж!
Накатала на нас жалобу и с её стороны это было чёрной неблагодарностью: её то муж- умер, а этот, которого мы ей подсунули по ошибке- отличный человек, по отзывам его товарищей по работе. Не пьёт не курит и при этаких достоинствах, как это чаще всего и бывает- холост.
Не поняла женщина своего счастья.


Всё прочее население делится на две группы: на тех, которые к врачам не обращаются вообще и поступают в больницы только в агональном состоянии и на тех, которые бегут к врачу с прыщом и температурой 37 и 0.

Больной из первой группы врачам симпатичны.
Если что не так- всегда такой больной сам будет виноват: поздно обратился, запустил, занимался недопустимым самолечением и т. д. С нас- взятки гладки.
Поразительно то, что эти клиенты почти всегда чудесным образом исцеляются, при проведении правильного лечения. Их, неизбалованные импортными лекарствами и западными консультантами, болезни легко тушуется под напором лихой операции по Гей- Люссаку и отечественным антибиотиком цефтриаксон.

Больные же с прыщами, неясными вздутиями, трудноуловимыми болями и коликами- многословны, назойливы и чреваты неприятностями для врачей. Подавляющее число жалоб пишут именно они.
Всё это- от повышения уровня жизни.
Раньше ведь, при социализме, жизнь была, как в доме с покойником. Лишнего не говори, не веселись, говори в пол голоса, что поручили- делай быстро, хорошо и бесплатно, и о покойнике ничего плохого молвить не смей... И попахивало соответственно.
Такую жизнь отдать за Родину было совершенно не жалко.
Поэтому и к болезням своим относились легко: само мол пройдёт, и не такое терпели люди в 1943, а если взяло всерьёз и умер Максим, то и фуй с им!

Теперь же все себя полюбили чрезвычайно. Лёгкие травмы и болячки мешают налаженной и комфортной жизни. Жизнь стала ценностью.
Вот и бегут к врачам со всякой хренью. И если её, эту хрень, врач тут же не исцеляет волшебной таблеткой, то врач этот- плох.
К тому же эти несущественные больные любят поговорить.
Избыточная болтливость вообще присуща нашему времени. Говорят взахлёб и почти всегда - ни о чём.
Особенно умиляют разговоры по телефону:
- Ага!? А он что? Иди ты! Да-да! - и так далее междометиями и подчинительными союзами.
Самое интересное, что и на том конце «провода» говорится то же самое!
Нечто подобное обрушивается и на врачей. В некоторых случаях лучше бы такой больной молчал. Лечат же своих пациентов ветеринары!

Появилась ещё одна возможность поговорить: Интернет.
Читать форумы таких обиженных больных и яжематерей в Интернете - трудное испытание для доктора.
Глупость, помноженная на самомнение, подкрепленное доводами типа «одна девочка сказала» и «у моего соседа то же самое было» - удручает.
Не устаю радоваться тому, что я — хирург и лечу, в основном, тяжёлых больных.
Им, бедолагам, не из чего выбирать. После нашего отделения - только Москва, где не факт, что сделают лучше нас, но цену- загнут.
Или зарубежье, которое большинству- не по карману. И , опять же, гарантий, что помогут — нет.
Так, что терпят меня такого, как есть и жалоб почти не пишут. :)))))
Gbrf

Не так ли? ;)

С течением времени медицина заметно прискучило своим однообразием и очевидною бесполезностью.
Сегодня примешь тридцать больных, а завтра, глядишь, привалило их тридцать пять, послезавтра сорок, и так изо дня в день, из года в год, а смертность в городе не уменьшается, и больные не перестают ходить.
Оказать серьезную помощь сорока приходящим больным от утра до обеда нет физической возможности, значит, поневоле выходит один обман. Принято в отчетном году двенадцать тысяч приходящих больных, значит, попросту рассуждая, обмануто двенадцать тысяч человек.
Класть же серьезных больных в палаты и заниматься ими по правилам науки тоже нельзя, потому что правила есть, а науки нет; если же оставить философию и педантически следовать правилам, как прочие врачи, то для этого прежде всего нужны чистота и вентиляция, а не грязь, здоровая пища, а не щи из вонючей кислой капусты, и хорошие помощники, а не воры.
Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого? Что из того, если какой-нибудь торгаш или чиновник проживет лишних пять, десять лет?
Если же видеть цель медицины в том, что лекарства облегчают страдания, то невольно напрашивается вопрос: зачем их облегчать?
Во-первых, говорят, что страдания ведут человека к совершенству, и, во-вторых, если человечество в самом деле научится облегчать свои страдания пилюлями и каплями, то оно совершенно забросит религию и философию, в которых до сих пор находило не только защиту от всяких бед, но даже счастие. Пушкин перед смертью испытывал страшные мучения, бедняжка Гейне несколько лет лежал в параличе; почему же не поболеть какому-нибудь Андрею Ефимычу или Матрене Саввишне, жизнь которых бессодержательна и была бы совершенно пуста и похожа на жизнь амебы, если бы не страдания?
;)
Gbrf

О несогласии на операцию

Мы всегда долго и упорно объясняем нашим больным , почему им необходима операция.
Рассказываем , возможно доступнее, этиологию и патогенез их болячки, показываем и трактуем снимки, рисуем схемы операций и показываем их ход на имеющихся у нас наглядных пособиях. Редко это происходит в одной беседе. Чаще больной и его родственники обращаются к нам ещё и ещё и всякий раз мы повторяем всё заново. Тратим на это очень много времени, но это- в наших интересах.
И , всё-таки, нередко больные от операций отказываются.
Чаще всего отказываются просто потому, что бояться.
Иногда - машут на себя рукой и говорят: «Хвати, пожил! Зачем ещё и мучатся перед смертью посредством операции?».
Многие отказываются оперироваться у нас и едут куда подальше. Это — естественно и не вызывает нареканий. Это для нас — облегчение: баба с возу... и т. д.
Единственное: поиск другой клиники, переезд, новые обследования - зачастую занимают достаточно много времени. А это — нехорошо для некоторых больных.
Неприятно и тревожно бывает за тех больных, за которых вопрос об их операции решают родственники.
Иногда- в силу неадекватности некоторых наших больных с заболеваниями головного мозга. Бывает, просто под руку толкают: «Оперируйте, оперируйте!», да так настойчиво с этим торопят, что возникают подозрения: «А не умертвить ли своего родственника они хотят с нашей помощью?».
Часто мужчины отказываются от операции в силу стервозности своих жён.
Некоторые жёны просто забивают, сбивают с толку больных мужей своими завываниями, бесконечными сомнениями и дурацкими вопросами.
Больной и так весь в сомнении и страхе, а тут ещё жена с настойчивостью бульдозера талдычит: «Ой, умрёт! Ой, инвалидом будет!». Мужик помнётся, постесняться, да и скажет виновато: «Давайте , доктор, как -нибудь потом....».
А то и просто, как это буквально вчера было, жена говорит: «Ишь что удумал- оперироваться! Много ты в этом понимаешь!».
И уволокла мужа с опухолью головного мозга отдыхать на дачу. Типа, там, на свежем воздухе и в тишине у грядок с огурцами его менингиома фалькс-тенториального стыка сама рассосётся.
В пору бывает заявление в полицию писать на таких тёток о сознательном их препятствовании лечению умирающего больного.
Но более всего изумляет , когда говорят: «Давайте мы ещё посоветуемся!».
С кем будет советоваться бухгалтер ООО «Напрасный труд» ? Со своими товарками по конторе? Что они могут знать об плеоморфных ксантоастроцитомах головного мозга с низкой митотической активностью и схеме их лечения? Кроме того, что : «И у деверя моей покойной тётушки что- то тоже в голове было, так его в деревне Гадюкино компрессами с мочой молочного поросёнка вылечили, а хирурги говорили- резать.».
С кем вы всё советуетесь?
Сейчас очень многие — с Интернетом.
Но , мамой клянусь, то что мне рассказывают пациенты и их родственники о прочитанном ими в Сети- ни в какие ворота не лезет!
Интерпретации прочитанного поражают воображения своей неадекватностью ( выражусь так, придельно мягко).
С врачами советуетесь? С какими? Специалистов по таким профилям, как нейрохирургия, кардиохирургия, ангиология и т.д даже в крупных городах- пять- шесть человек.
При всём уважении- не стоит полагаться на неврологов, например, в решении вопроса об операции по поводу грыжи межпозвоночного диска.
А самый продвинутый кардиолог, если он в самом деле профи- никогда не станет решать за кардиохирурга, делать или не делать операцию по поводу аортального стеноза.
К слову:неврологи часто доставляют много весёлых минут. Сначала они направляют к нам больных для решения вопроса об оперативном лечении, а затем, получив наш положительный ответ- всячески отговаривают больного от операции!
Я бы, в любом случаи доверял только специалисту в решении вопроса об оперативном лечении и собственному внутреннему голосу.
Если всё внутри противится операции, если страх- захлестывает- лучше отказаться.
Опыт показывает, что в случаях таких возражений внутреннего голоса, процент хирургических неудач резко возрастает.
У хирургов есть устойчивое мнение, что больной «чует» возможный печальный конец.

Единственный вариант «посоветоваться»- это поездка на консультацию в головные наши институты или в известные зарубежные клиники.
Но тогда уж- не морочьте местным специалистам головы и сразу едьте туда, «у Москву», без всех этих преамбул и наших вокруг вас танцев с бубном.
Gbrf

Отказ от операции.

Не могу же я сказать больному, что операцию, которая ему предстоит, я сделаю лучше всех иных нейрохирургов! Даже если я так в самом деле думаю. :)
Могу сказать только, что операция эта- обычная для нашего отделения, сделали мы их таких очень много и, в основном- успешно.
Но, конечно же, есть в других городах и странах, хирурги лучше нас. Могу назвать адреса и явки.
Если больной сам спросит об этом- честно говорю и даже- рекомендую к кому и куда обратиться в Москве, СПб, Германии, Израиле , США.
И никогда первый об этом не заговорю! Потому , как только сам, по своей инициативе, предложишь , как вариант, поездку в другую клинику — поднимается волна недоверия.
Больной думает: раз хотят направить к другим врачам, значит не уверенны в своих силах.
А может быть и диагноз неточен?
Или аппаратура здесь, «на месте»- некачественная?
А как у них с лекарствами?
Бывало и так, что после моего такого предложения больной срочно выписывался и исчезал. По нашим сведениям не всем таким «выписантам» удалось найти «своего» хирурга. Судьба многих из них- печальна.
Так что такие предложения я делал только в самом начале своей карьеры, если так можно назвать весь этот мой медицинский ипподром.
А вчера, уже под вечер, пришёл ко мне в кабинет, вместе с женою, больной. Назавтра ему предстояла операция по поводу грыжи межпозвоночного диска.
По десятому кругу- всё те же вопросы. Но это — дело привычное. Объясняю, рисую, демонстрирую снимки.
Слушает он меня невнимательно. Висит на своих костылях и как-то раскачивается между ними нерешительно. Как колокол, ей- богу, который всё никак не зазвонит.
«Зазвонила» жена. Торопливым движением выбросила передо мною на стол рулончик из купюр, перетянутых голубой резинкой:
- Здесь....
Назвала сумму.
- Знаете.- говорю.-давайте не будем ссорится. Уберите сейчас же.
- Доктор, я понимаю, что мало, но больше мы не можем....
- Или сейчас же забираете деньги, или операцию я отменяю!
Женщина схватила деньги, пустила обильно слезу и выбежала из кабинета.
Больной ещё несколько секунд растерянно поболтался туда- сюда на костылях, потом, сказав сокрушенно: «Простите, доктор », выбрался в коридор, кряхтя от боли.
Утром следующего дня узнал, что больной, вскоре после нашей беседы, вечером, ушёл из отделения. Сказал, что жена днём прейдёт за документами и оставленными вещами.
Так и раньше бывало, но в последнее время — всё чаще: пытаются дать денег, а когда это не проходит — отказываются от операций, лечения и выписываются.
-
Gbrf

Онкология и ЧМТ.

Привезли к нам самотёком мужчину, пострадавшего в ДТП.
Дежурный нейрохирург прооперировал его : удалил внутричерепную субдуральную гематому справа и вдавленный перелом теменной кости слева.
Утром осмотрел я этого больного в реанимации.
Сейчас бывать в реанимации — одно удовольствие!
А с чего начинали? Железные койки ( хорошо, если функциональные!) и дырявый РО-6 , один на трёх больных.
Из следящей аппаратуры - только медсестра Светка в мини -халатике с аппаратом Рива- Роччи наперевес и с часами без секундной стрелки для подсчёта пульса.
Сейчас же - не реанимация, а рубка космического корабля! Всё мигает, жужжит, пищит и мелькает цифрами. Не сразу больного разглядишь за всей этой электронной роскошью.
Помогает ли это выживать больным? Вопрос философический и у меня на него нет однозначного ответа. Одно достижение несомненно: больные стали умирать значительно дольше.
Нашёл больного.
Пятидесяти лет, худой, жилистый. Кома, на ИВЛ, гемодинамика стабильная, диурез достаточный, во внутренних органах патологии не найдено.
Словом, вполне благополучный больной. Вероятнее всего- умрёт дня через три, не раньше.
На КТ- массивный ушиб головного мозга, дислокация его, отёк.
Реаниматолог Сашенька, беленькая с чёрными печальными глазами, говорит:
-Тут его родные ночью приходили: жена и брат. Требовали, что бы мы его не лечили. Рак у него , говорят, инкурабельный. Обещали на меня жалобу написать за бездушие и чёрствость.
Я спросил:
- А вы уверенны, что это жена была? У нас в отделении за больным Федотовым целый месяц жена ухаживала. А как стали его выписывать- нарисовалась совсем другая тётка и документально доказала, что жена этого больного- она.
- А кто же за ним ухаживал? Любовница?
- Если бы! Совсем посторонняя женщина. К кому-то она в наше отделение приходила и при ней бросили на койку этого бедолагу с опухолью лобной доли справа. Что там у неё в голове щёлкнуло- не знаю, но только она под видом жены так у нас в отделении и осталась. Если бы не она- хрен бы он выжил, наш больной.
- Так он что, не видел, что это- не жена?
- А ему это - без разницы было! Лобник. Всем медсёстрам под юбки лез и «Машами» называл. Кстати, жену его Любой звали.
Обсудили мы с Сашей назначения и разошлись.
Чёрт его знает, зачем такие пушистые девочки в медицину идут! Да ещё в такую грязь, как реанимация, хирургия, экстренная травма. Не иначе, как по велению души. Но можно ли ей доверять, девичьей душе, изменчивой и ветреной?
Далее день пошёл в разнос: обход, консультации, сбесившийся телефон, операции, перевязки, беседы с больными и их родственниками.
Когда часам к шести вечера стало тише и спокойнее, ко мне в кабинет зашла тихая немолодая женщина. Блеклая, без намёка на косметику, Тёмные волосы забраны в пучёк .Да и не пучёк вовсе, а так- хвостик крысиный. Она всё время его теребила и, разговаривая смотрела куда угодно, но только не на меня.
Подтвердилось то, о чём рассказывала реаниматолог Саша. Женщина попросила мужа не лечить и протянула мне листок с выпиской от онкологов.
В самом деле: рак желудка с прорастанием всех его слоёв, с метастазами в региональные и отдаленные лимфоузлы, в лёгкие и мозг.
Короче: четвёртая стадия, четвёртая клиническая группа. Лечения- нет.
Но не увидел я на снимках лёгких этого больного метастазов ! Я, конечно, не пульмонолог и могу ошибаться, но ведь и рентгенологи в описании снимков ничего о метастазах в лёгкие не пишут.
Но в КТ мозга я, несомненно- спец.
От греха подальше сходил за КТ-снимками нашего травматика. Внимательно просмотрел все срезы. Нет метастазов в мозг!
Смотрю на женщину уже с подозрением.
Мы ведь в этих вопросах весьма легкомысленны. Приходит к нам человек , называет себя родственником ( женой, мужем, братом и др) нашего больного и мы ему, родственнику этому- рады. А варианты бывают самые разные. Об одном из них я уже рассказал Саше.
Но стоит ли сейчас разбираться со всеми этими нестыковками?
Женщине этой я объяснил, что лечим мы не рак, а черепно-мозговую травму. Отказаться от лечения не имеем никакого права.
Когда ( и если!) поправится — покажем его онкологам.
А пока- всё непонятно, зыбко и неопределённо.
Может быть напутали что-то онкологи?
Подождём выздоровления или вскрытия.
Gbrf

Нет вкуса? У меня?! А вы лизните!

Друзья из Facebook познакомили с одностишьями Натальи Резник.
Понравились.
Само собой, выбрал из них, имеющие отношения к здоровью, медицине и смерти.
Рекомендую почитать и другие.

http://russiahousenews.info/blogs/odnostishya-natali-reznik

Хороших всем выходных. :)


Насильно быть здоровым не заставишь.

Я проверялся. Вы больны не мною.

К чему Вам в вашем возрасте здоровье?


Больной, проснитесь! Вас уже вскрывают.

Когда умру, прошу – без ликованья…

Да бросьте: “Врач, не врач…” Вы раздевайтесь!

Приму-ка я лекарство напоследок…

Печальный взгляд… Вы не сексопатолог?

Да, невесёлым получился некролог.

Черт! Мы же не того похоронили!
Gbrf

Как получить согласие больного на операцию.

Что это за «заря» и как она может быть «туманной»- совершенно не понятно, но именно на заре туманной юности я работал весьма общим хирургом в ЦРБ на перекрёстке семи дорог, рядом с большим лагерем строгого режима, социалистических строек, морского порта и среди массы смертельно пьющего населения. Не ЦРБ это была, а мясорубка.
Все эти битые, резанные, с прободными язвами и острыми панкреатитами в те времена к врачам относились с достаточным ( не в пример больным теперешним!) доверием.
Но и тогда случались индивиды, идущие наперекор неизбежности: ни в какую не хотели оперироваться при безусловных показаниях к хирургии.
Беседовали мы с ними, убеждали, вызывали родственников и т. д. Но порою на всю эту дипломатию не было времени.
Наш заведующий поступал в этих случаях так: назначал больному какой-нибудь опиоид ( промедол, омнопон, морфий) и, когда больной впадал в лёгкую эйфорию- вновь подкатывал к нему с предложением оперативного лечения.
Чаще всего охмурённый наркотиком больной говорил:
- Делайте,доктор, что хотите. Я вам доверяю. А я пока подремлю....
Но случались и промахи. Некоторые после такой «премедикации» посылали врача на хрен.
- А у меня ничего уже не болит! Отвянь , лепила, дай поспать.
Один наш коллега, хирург из этой же ЦРБ, получил тупую травму живота. Разорвалась у него селезёнка и стал он умирать от острой кровопотери.
Но до конца, до полной потери сознания, твердил истерически:
- На операцию не согласен! Знаю я вас.
Уговаривали, охмуряли наркотиками и седативными- ни в какую!
Взяли на стол, когда отключился, уже без всякого на то согласия.

Наследники этой методы есть , оказывается, и сейчас.
Повелели нам, как головному в области мед. учреждению, разобраться с жалобами ( а было их ровным счётом -пять) на заведующего травматологическим отделением одного из городов региона.
Доктор этот , что бы не тратить время и нервы на получения согласия больных на операцию и на беседы с их активно глупыми родственниками, повелевал вводить больным с черепно-мозговыми травмами, нуждавшимся в операции, барбитураты внутривенно.
Затем- подключали такого, впавшего в медикаментозную кому больного, к аппарату ИВЛ.
Родных этого больного наш доктор допускал в реанимацию.
Говорил им:
- Вот видите как! Умирает. Если срочно не возьмём на стол- умрёт непременно....
Родственник, ошеломлённые атмосферой реанимационного отделения и видом своего поверженного родственника, тут же соглашались на все хирургические коврижки.

Только однажды этот метод потерпел фиаско. Родственники погружённого в наркоз больного потоптались у его постели и сказали:
- Умирает? Да и х.р с ним! Замучил он всех своими пьянками и мордобоем.
Слова они, конечно, другие употребили, но смысл был тот.
Доктор наш больного этого всё- таки прооперировал.
Больной выжил и даже бросил пить, драться и материться. С правосторонним гемипарезом и моторной афазией всё это делать затруднительно.
Родственники написали высокохудожественную жалобу. Был, мол, мужик, как мужик, честный трудяга и примерный семьянин, а врачи его — изуродовали.
Признали мы эти жалобы совершенно необоснованными. Доктору же, в приватной беседе, предложили больше такой ерундой не заниматься.
Но сами- задумались. На фоне теперешней, всё более нарастающей борьбы общественности за права человека на глупость, нам, врачам необходимы новые инструменты работы с пациентами и их родными.
А то все, кому не лень, вставляют палки в колёса.
Болезным же и их родственникам дано следует понять, что не врачи их главные враги на пути к коммунизму здоровью. Хотя здоровье так же недостижимо, как и этот самый коммунизм.