onoff49 (onoff49) wrote,
onoff49
onoff49

Category:

Успехи медицины.

Плохо было в нашем социалистическом прошлом с лекарствами! Можно сказать — хуёво.
Особенно терапевтам тяжело приходилось.
Что у них было для лечения болящих?
Аспирин, парацетамол да препараты из травок типа наперстянки и раувольфии.
Язву желудка лечили чудо -препаратами: викалином и бальзамом Шестаковского.
Неврологи , бедолаги, ломали головы над своими хитрыми диагнозами ( названия которых, особенно если по авторам — хрен выговоришь), но лечили всё,в конце концов, витаминами и добрым словом.
И так далее. Весь арсенал медикаментов умещался в небольшом по объёму справочнике «Лекарственные средства» Машковского.
Хирургам- гораздо легче было: много лекарств нам — без надобности.
Так,кое-что, и больше для виду: обезболить, успокоить и что-то жидкое в вену покапать денёк — другой.
При СССР мы обезболивали послеоперационных больных промедолом, по преимуществу. Кололи его иногда до шести раз по 1,0 в/м в виде 2% раствора.
И так — три дня после операции. Если боли не проходили — переводили на морфий и впадали в задумчивость: «Что-то мы не то ему отрезали!».
Да, это много — шесть раз. Но мой первый заведующий, прошедший Освенцим, считал боль своим главным врагом! Не дай бог, если он узнавал, что у кого-то из его ординаторов больной на перевязке стонал. Наказание летело тут же! Ординатор обвинялся в грубых манипуляциях, поспешности и в том, что поленился назначить больному обезболивающие перед перевязкой.
Однажды положили мы в отделение мужа нашей коллеги. Что называется — «по блату».
У него был неоперабельный рак поджелудочной железы и сильнейшие боли.
Вводили ему до 20 мл морфия в сутки. И всё равно больной на стену от болей лез.
Лез, лез, а потом взял и выбросился из окна. А наше отделение — на седьмом этаже! После этого все его мучения наверное прошли.

И ведь никто тогда не причитал, что мы плодим наркоманов!
Их, наркоманов этих, при социализме считай что и не было.
Я лично — ни одного тогда не знал.
А сейчас — через одного - или колются, или забрасываются, не говоря уже о том, что все пьют , как перед последним днём Помпеи.


Ну, предположим — обезболили. А чем мы успокаивали больного и примиряли его с быстротекущей жизнью ?
Мы это делали с помощью мепробамата и триоксазина.
Транквилизаторы эти тогда только что появились и им пели дифирамбы из каждого утюга.
Ничего не лечили без этих снадобий!
Добавляли их обязательно к любой базисной терапии. И язвенную болезни желудка ими лечили, и гипертонию, и инфаркт миокарда.....
Считалось тогда, что прежде всего надо больного успокоить.
И в самом деле: больным, после промедола , потенцированного транквилизаторами, всё было по барабану. Были они милы , по детски сонливы и довольны жизнью.
Оттого то , наверное, жалоб на врачей в те времена почти не писали.

Но сейчас — успокаивать не в моде!
Больной, объясняют нам психологи от медицины, должен трезво и бодро смотреть на свой неизбежный конец.
Терпи, бляха муха, с улыбкой и не отягощай общество своими сугубо личными проблемами!
Спать он не может! Считай овец, прыгающих через ограду.
Один наш больной, боли которого не мог смирить никакой морфий, просто выпивал до литра водки в день и так и помер в алкогольно — морфином наркозе, не приходя в сознание. Жена ежедневно передавала ему в отделение пластиковую бутылку с водярой, подкрашенной вишнёвым соком, а мы делали вид, что не замечаем этого.
А что нам остаётся делать, если не можем помочь даже опиоидами?
Домой выписать, чтоб не смущал наш покой стонами и просьбами о дозе?
По крайней мере именно к такому варианту нас склоняет теперь администрация больницы и наркоокнтроль, гореть бы ему в аду синем пламенем!
И ведь доказано давно: чем более активен этот орган, тем больше у нас смертей от наркотиков!

Иногда мы использовали антибиотики. Целых два: пенициллин и стрептомицин.
Пенициллин вводили внутримышечно 6 раз в сутки, как и промедол. Стрептомицин- 2 раза, туда же.
То, что больные терпели это дырокол — понятно: им хотелось побыстрее выздороветь.
Но как всё это успевали уколоть наши, воспитанные пионерией, медсёстры?!
Сейчас, если назначишь больному более двух лекарств три раза в день — сёстры начинают бунтовать и втихую не выполнять назначения.
Воют на каждой пятиминутке: «Вы не представляете, как много работы! Как же трудно, как трудно стало работать!»
Ну, во- первых: представляю!
Этим профурсеткам в два раза меньше лет, чем я в медицине работаю.
А во- вторых: работать, да — трудно. Но вы же, мать вашу, ни хрена не работаете!
О чём тогда этот плач и стенания и скрежет зубовный?!

А что мы капали тогда в вену больным — сказать страшно!
Желатиноль, казеин, гемодез.....
Не все больные умирали от такого капания, но многих «трясло»: повышалась температура тела, появлялась отдышка и тахикардия. Поэтому мы старались обходится «физиологическим раствором», раствором глюкозы и некоторых солей.
Зато, как охотно мы переливалась кровь и её компоненты!
Тогда считалось, что кровопотерю надо восполнять по полной: сколько крови потеряно- столько и влить надо.
«Капля за каплю» принцип это назывался. Очень логично, как мне кажется.
Показаний для переливания крови было очень много. Суммируя из можно сказать так: кровь переливали для улучшения состояния больного вообще, всеобъемлющи и на всякий случай.
Романтики - педиатры говорили: «Дети после переливания крови — как цветы после полива!».
Сейчас показания к переливанию крови — сузили до исчезновения, а противопоказания, наоборот — расширили до безобразия.
Ни у кого из врачей на трезвую голову желания перелить кровь теперь не возникает.
К тому же, внедрили недавно приказом свыше, новую и сложную методику определения групп крови и её совместимости. Сделать всё это в отделении — очень сложно: требуется много времени.
Организовали специальные и платные двухнедельные курсы для врачей по обучению этой методе.
Некоторые доктора свои платили, чтобы попасть на цикл.
А через два дня после начала занятий, пришёл приказ, в котором повелевалось группы и резус- фактор определять не в больницах, а централизованно на станциях переливания крови и — бесплатно!
Занятия тут же потеряли смысл и их закончили. Деньги никому не вернули.
Потом долго решали, что с этими врачами- неучами делать: они были приказами по своим больницам проведены, как убывшие на специализацию.

Ну и вот. Прошло сорок лет. Прогресс ударил так, что не забалуешь.
Что изменилось для нас и больных в плане лекарственного обеспечения процесса?
Мы, хирурги, всё так же обезболиваем оперированных больных промедолом.
Но часто и долго вводить его мы уже не можем: наркоконтроль лучше докторов знает, как надо обезболивать.
Современные транквилизаторы тоже не назначишь так, как это необходимо больному.
Доктора теперь на бОльшем подозрении в распространении наркотиков, чем нигерийцы и цыгане.
Антибиотики стали «крепче»и вводить их можно реже.
Да вот беда: микроб тоже прогрессировал и теперешний сверхмощный Тиенам истребляет его хуже, чем пенициллин в своё время.
«Капаем» мы всё тот же физ. раствор, глюкозу и соли. Кровь — только с заместительной целью и как можно меньше и реже.
Если результаты хирургических вмешательств и улучшились, то это заслуга новой диагностической аппаратуры и современного инструментария. Но никак не лекарств!
Так что , лекарств мы, хирурги, стали применять гораздо меньше.

Что у терапевтов?
Появилось масса новых гипотензивных и «сердечных» препаратов.
А число гипертоников и «сердешников» – увеличилось.
Проводится агрессивная терапия, направленная на удержание АД на определённых цифрах.
И многие неврологи считают, что такой подход к гипертонической болезни послужил причиной увеличения числа ишемических инсультов.
Есть большое количество препаратов «от сердца», но без того же аспирина большинство кардиологических заболеваний -не лечится.

Бесчисленные прочие препараты в красивых коробочках, чаще всего — неубедительны.
Академик Чазов утверждает: «Количество смертей "от болезней сердца" превысило 600 тысяч в год и удерживает лидерство среди других недугов. Уровень 50-60-х годов прошлого столетия. В сущности - это угроза демографической ситуации. Ситуация недопустимая». http://www.rg.ru/2008/09/05/infarkt.html

Язву мы когда-то лечили Викалином. Сейчас применяют дорогой ( по сравнению с Викалином) Де-Нол. Но в его основе всё тот же висмут, что и в Викалине!
Неврологи так и лечат своих пациентов витаминами под другими торговыми названиями. Добрые же слова теперь в дефиците.
И, по прежнему, никуда не деться от парацетамола! Просто он стал дороже и обзывают его иначе: Панадол, Биндард, Вольпан..... сотни названий!
Или смешают его другими малозначащими препаратами и продают втридорога в ярких пакетиках под названием Фервекс, Колдрекс и т. д.
Почему так дорого, спрашиваем? И фармпредставители начинают нести пургу про научные разработки, клинические испытания....
А что его «клинически испытывать»? Что вам ещё неизвестно про парацетамол?
И так- если не со всеми, то с большинством «новых» лекарств.
Цена же на них определяется не затратами на эти самые испытания и производство, а, прежде всего — жадностью фармкомпаний, расходами на упаковку , рекламу, подкуп врачей и содержание армии представителей.

P.S.
Да, достигнуты существенные достижения в высокотехнологических отраслях медицины. Но не так уж много больных нуждается в удалении опухолей головного мозга , операциях на сосудах и пересадке органов, которые делаются в разрекламированных центрах.
Подавляющее большинство больных нуждается в рутинной медицинской помощи.
А как раз она, эта помощь, оказывается всё хуже. Денег на ней не заработаешь, имя не сделаешь, Одни неприятности от надоевших бабок с гипертонией и дедов с почечной коликой и простатитом.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →