onoff49 (onoff49) wrote,
onoff49
onoff49

Отрывок из недописанного. :)

Мозг, повреждённый долгой зимой, бредит:
- Весна, весна! Любовь, надежды, обновление!
Весеннее это возбуждение – противоестественно и антифизиологично.
Да, весною больше хочется, но кого могут зачать в весеннюю пору обрюзгший за зиму мужской пол и зелёный от авитаминоза и раннего хлороза, пол женский?
И когда проклюнутся на свет эти весенние зародыши?
Арифметика нехитрая: плюсуем к любому весеннему месяцу слоноподобную цифру девять и неизбежно получаем месяц зимний.
Бывали ли вы в родильных домах периферии нашей родины зимой? Нет? Ну и не советую.
Холодно, жёстко, акушеры орут громче рожениц, роженицы рвутся и их зашивают под крикаином швами Донати, которые никто не сумеет потом правильно снять, если женщина всё- таки выживет.
Нет, не надо песен! Весна – отвратительна.
Раны заживают вяло. Психиатрия обостряется: больные прыгают из окон, напиваются перед операцией с седативной целью, пишут завещания в пользу лечащего врача….
А больная Токмакова, в первый же день после операции удаления опухоли левой лобной доли, ушла из больницы, явилась на работу и толково руководила вверенным ей коллективом до тех пор, пока её не хватил судорожный приступ с потерей сознания и непроизвольным мочеиспусканием «под себя».

Опять же – грязь.
Снега не стало и весь мусор – наружу: слоем покрывает чвакающий чернозём.
Что надеть – не знаешь. Вчера врачи и сёстры пришли на суточное дежурство в майских нарядах - цветных и легкомысленных . Утром собрались домой, глядь, а за окном- снег стеной и снежная шуга с грязью пополам – по колено.
И дома и в больнице, весеннее солнце высвечивает пыль, потёртость обстановки, прорехи на обоях, облупившийся пол и грязь на оконных стёклах.
Каждая вещь, лежащая не на своём месте - отбрасывает тень, увеличивается в объёме и от этого ощущение беспорядка – усиливается.
Сердце просит генеральной уборки, ремонта, смены обстановки и жены, других детей и ещё чего-то, но чего именно – хрен поймёшь..
Весной надо жить в гостинице у моря.
Что бы утром - пробежка. Вдоль пустых ещё пляжей Коктебеля, через Хамелеон – в Тихую бухту....
А когда вернёшься иным путём в гостиницу, найдешь свой номер тщательно убранным: все вещи на своих месте, постель застелена, сортир - сияет, ванна – блестит.
В холодильнике – пиво. Тут же открываешь бутылку из тёмного стекла и вкушаешь его из горлА, смакуя и постанывая.
Нет, не правы марсианские астрономы. Есть на Земле жизнь, есть!

Впрочем, я готов обитать в гостинице не только весной, но и всю жизнь напролёт.
Надо только что бы тут же, в гостинице этой, был приёмный покой, операционная, а в правом крыле - реанимация с видом на море.
Морга - не надо. В этой гостинице – никто не должен умирать….

Тут в кабинет вламывается запыхавшаяся операционная санитарка Женя и говорит сипло:
- П.К! Там Липкин опухоль найти не может! Людмила просила, чтобы вы зашли в операционную.

Я начинал работать в большой мясорубке – центральной районной больнице, расположенной на пересечении нескольких дорог, автомобильных и железнодорожных.
Больных свозили к приёмному покою самосвалами.
И всегда, как только начнёшь паниковать и зашиваться, в любое время суток, вдруг, как из-под земли, в отделении появлялся наш заведующий.
Чудесным образом он уже знал о моих «косяках» и трудностях. Без задержки включался в работу, и вскоре всё приходило в норму: операции заканчивались успешно, кто должен был жить – выживали, кому велено было умереть – умирали, но по всем правилам науки и согласно приказам МЗО.
Позже я узнал, кто «стучит» заведующему по телефону о наших бедствиях. Передайте им мой привет.
Кончилось это тем, что я научился сам сообщать заведующему о трудностях и просить помощи.

Но Липкин, зараза такая, этому никак не научится!
До упора будет творить чудеса в операционной ране, и вызовет только тогда, когда больной начнёт окончательно отбрасывать тапочки. Ни минутой раньше!
На такой случай у меня, по примеру моего первого заведующего, существуют «свои люди» во всех уязвимых точках больницы.
Людмила, о которой помянула санитарка – наша «плановая» операционная сестра. Именно по её «стуку» я появляюсь в операционной.

Внешне - всё благополучно.
Подвывает ИВЛ, ритмично попискивает следящий за остатками жизни больного аппарат, анестезиолог зевает, надышавшись той же смеси, что и пациент и смотрит в окно.
Как только проклюнутся первые листочки на деревах, анестезиолог этот, Пётр наш Иваныч – рванёт на рыбалку: форель пошла! И мыслями и всеми остальными частями своего нутра Петя уже на берегу шумливой реки. Где то недалече дымит костерок и в котелке кипит уха. А Петя пытается ухватить ещё хоть что-нибудь из утреннего клёва и, бегая и балансируя на скользких камнях, всё забрасывает и забрасывает снасть в бурлящие воды речки Шуони….

Голова оперируемого многослойно укрыта стерильным бельём. Микроскоп нацелен только на место трепанации.
Липкин уже, наверное, не в первый раз приподнимает лобную долю головного мозга и пытливо смотрит через цейсовскую оптику в узкое пространство между мозгом и основанием черепа. Основание покрыто блестящей твёрдой мозговой оболочкой. В ярком свете она блестит, как жемчужное.
- Вот же блядь такая,- бормочет Липкин. – Исчезла!
- Тебя испугалась! – говорю я прямо в ухо Липкину.
Липкин вздрагивает и пытается встать. Вежливости в нём – через край. Ума только Бог не дал, а коль его нет – всё остальное – без пользы делу. Книжки, специализации в США и Германии, знание языков со словарём и без - всё без толку!
Иду к негатоскопу, где развешены снимки МРТ больного. Опухоль – огромная! Спрятаться ей негде.
Смотрю на лицо больного со стороны анестезиолога. Анестезиолог делает стойку и что- то чует. Опыт - не пропьёшь!
Иду опять к Липкину. Говорю:
- А знаешь что, Александр….
Липкин опускает руки и оторопело смотрит на меня:
- Не может быть! Всю жизнь я этого боялся!
Липкин постоянно путает стороны. Прежде чем сказать «право» или «лево», описывая симптомы у больного, он быстро делает движение рукой, как будто ест ложкой. Большинство людей делают это правой рукой, на что и ориентируется Липкин. Беда только в том, что Липкин – левша, причём левша – переученный: с раннего детства родители истязали его, заставляя всё делать «правильной» рукой. Липкину всё равно, какой рукой есть, брать инструменты, бить в морду.
Искусственный амбидекстр, жертва родительских страхов…
Всё это мало оправдывает тот факт, что Липкин сделал трепанацию не с той стороны.
Опухоль в правой лобной доле, а череп Липкин продырявил слева!

Продолжение - следует :)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →