?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Что –то непонятное написал.
Gbrf
onoff49
Помните, бегали по улицам толстые тётки, продающие гербалайф с круглыми значками на груди: «Хочешь похудеть? Спроси меня как!».
В пору нам, докторам, пришпиливать к халатам такие же бляхи с надписью: «Хочешь стать плохим врачом? Спроси меня как!».

Впрочем, я, возможно, не прав.
Плохой врач не признается никогда, что он – плох.
Хороший же, обычно, сам не понимает, что он – хорош и вечно во всём сомневается, тревожится и опасается.
Так что, никто из врачей эти значки употреблять не станет. Пациенты так и будут гадать, глядя на очередного эскулапа: « Кто ты? Добрый Айболит? Или твоя партийная кличка «доктор Менгеле»?»
Я вот тоже не знаю, какой я врач, но то, что мог быть гораздо хуже- это точно.

А всё потому, что Ленинград, где я поступил в медвуз, был славен своими «ленинскими местами».
Те, кто помнит историю, знает, что какое-то время Ленин прятался вмести с Зиновьевым в шалаше на хуторе Разлив.
Потому то, магазины, в которых в то время продавали дешёвое вино «на разлив», назывались « ленинскими местами».

Ещё это называлось: « ударить по конусам», потому, что вино продавалось из больших стеклянных колб-конусов с маленьким краником внизу.
Ровно с одиннадцати часов, каждому желающий мог утолить жажду за сорок копеек. За эти смешные деньги в гранёный стакан нацеживалась сомнительной жидкости под названием «Портвейн № ….», «Солнцедар», «Лучистое», «Лидия».
Хитом продаж было «Плодововыгодное» вино и сухое «Алжирское» по 22 копейки за стакан.



Так что на первые лекции я, студент-медик, ходил только для того, что бы создать группу единомышленников или занять денег, которые, почему-то, постоянно кончались.
В одиннадцать часов мы всегда были первыми у ближайшего «разлива».

Читать дальше...Свернуть )


У Вас замечательная жизнь и биография, Доктор =).

гм... конусы... нет, не помню. В моём детстве уже такого, кажется, не было. Вот бочку с хлебным квасом припоминаю...

то есть припоминаю? я эти бочки каждое лето вижу