onoff49 (onoff49) wrote,
onoff49
onoff49

Category:

Красивые хирурги.

Больная хрипела на каталке в приёмном отделении Кольской ЦРБ.
Мой куратор по интернатуре, Николай Иванович держал руку на пульсе больной и неспешно выяснял у фельдшеров приёмного покоя:
- А кто сегодня дежурит по хирургии?
- Людмила Павловна!- нервно отвечали фельдшера. – Давайте же срочно её поднимать в отделение!!!
- Людочка дежурит? Угу…. Значит, говорите, в отделение поднимать?- мямлил Николай и вновь считал пульс, не пользуясь часами.

В приёмном покое мы с Н.И. оказались случайно. Шли мы субботним днём в кино на только что появившийся тогда фильм «Мимино» мимо своей больницы и увидели, как к её крыльцу с воем и мигалкой подъехала машина «СП».
Я был тогда бессмысленным интерном и энтузиастом:
- Николай Иванович! Давай, посмотрим, поможем. До сеанса ещё полчаса!
В приёмном Н.И. повёл себя совершенно непонятно. Он явно не спешил и, как будто, чего-то ждал.
- С девятого этажа говорите, упала? И живая ещё….Отстань ты со своей капельницей! А реаниматолог – в больнице?

В те чУдные социалистические времена анестезиолог- реаниматолог был в нашей больнице один. Он работал с 8 до 16 с выходными в субботу и воскресение. Вне рабочего времени его надо было вызывать из дома. Отделение реанимации (четыре койки) в его отсутствии курировали хирурги.

Получив ответ, что Керакоса в больницы нет, Н.И. усмехнулся и вновь завёл волынку:
- Самоубийство, наверное…. Родственников, что - нет?
- Какое самоубийство!- закричала фельдшер Римма.- Окна она мыла! Да я знаю её! Хорошая женщина! Ну, Николай Иванович! Помрёт ведь сейчас!
- А она по любому помрёт - задумчиво сказал мой куратор.
Тут больная окончательно заумирала: стала дышать через раз, виски её запали, лицо стало по-особенному бледным.
- Вот теперь - поднимайте в отделение! Людмиле Павловне только позвоните. Да не спешите вы так! Больную уроните!
Больную покатили к лифту. Мы вышли на свежий воздух.
Николай Иванович вдохнул этого воздуха полной грудью, потянулся и, улыбаясь, сказал мне:
- Понимаешь, она всё равно умрёт. При любом раскладе. Зачем же нам тогда другим жизнь портить? А сейчас Людке привезут уже труп и возни с ним – никакой. Керакос две ночи тут проболтался. Пусть хоть в выходные отдохнет. Да и нам с тобой в кино сходить не грех! А!?

В кино я не пошёл. Не помню уж, что придумал для Н.И., но не пошёл.

Николай Иванович этот был невероятно красив: рост под два метра, стройный. Очень привлекательное лицо, чудная улыбка. Все девушки и женщины, замужние и незамужние, сохли по нему. Но Н.И. больше всего любил охоту. Запас его охотничьих баек был неисчерпаем.
Отработав года три на Севере, он уехал в родной город Сочи и стал работать хирургом там.

Лет через пять после этого, я неожиданно зимой встретил его на улице Мурманска.
Оказалось, что он приехал на Север поохотиться. Поговорили мы с ним ни о чём минут пять и разошлись.
«Чёрт, - подумал я.- Работаю на Севере, зарплата у меня раза в четыре больше, чем у Н.И., но зимой поехать в Сочи я не смогу!»

В дальнейшем я стал замечать, что в хирургии красивые люди редко становятся хорошими специалистами..
Может быть, это только мне так повезло, но все по-настоящему хорошие хирурги, с которыми меня сводила судьба, обладали совершенно заурядной внешностью.

Хирурга С. можно было принять за кое-как отмытого бича.
К тому же он любил в тёплые выходные дни выпивать в одиночестве где - нибудь в парке.
Не один раз видел: сидит прославленный хирург С. на скамейке, рядом расстелена газетка, на ней стоит вскрытая баночка кильки в томате и бутылка портвейна. Завидев знакомого, С. радостно улыбался и салютовал ему вилкой с кусочком хлеба, обмакнутым в рыбный соус.
Но когда в какой - нибудь операционной возникали осложнения, туда неизменно вызывали именно хирурга С.!

Хирург Баяндин, имя которого носит теперь Мурманская областная больница, походил на злого гнома: огромная голова на коротком туловище, монголоидное тёмное лицо, короткие руки и ноги. Баяндин начал оперировать на открытом сердце раньше, чем этим занялись во многих клиниках Москвы и Ленинграда и оперировал всегда успешно.

Владимир Павлович ( рассказывал о нём в « Склифосовский из тюрьмы».) имел вид бледной спирохеты: длинный, бледный с измученным лицом и бесцветными глазами.
Делал резекцию желудка за сорок минут. За операционным столом стоял ровненько, как Ван Клиберн за роялем. Работали только руки. Большего виртуоза я не видел!

Мой последний заведующий был высок, но грузен и плешив. Лицо имел простецкое рабоче-крестьянское, хотя и был профессорским отпрыском и сам – доктором наук. Оперировал – блестяще! О нём наша старая операционная сестра говорила : «Он только в операционной – красавец! А так – оторви и выбрось!

Заведующий, под чьим началом я работал в ранней молодости в Коле, походил на орангутанга: рыжий, пузатый, нелепый. Оперировал внешне грубо, не боясь кровопотери и как-то уж очень просто. А осложнений никогда не было, и больные волшебно выздоравливали после его мало эстетичных операций!

А вот все гладкие ухоженные и смазливые ребята, прошедшие через нашу больницу, оказывались, почему то, несостоятельными, как хирурги.
Только один такой, казалось бы, выбивался из этого потока.
Был он - картинно красив и даже с родинкой над пухлой верхней губой. Но, несмотря на это, оперировал прекрасно. Был толков и грамотен. Быстро шёл в гору.
Думалось: « Ну, вот вам и исключение, подтверждающее правило!».
Но, в конце концов, открылось,. что парень этот – редкостная сволочь. Не стану даже рассказывать обо всех его преступных делах. Кончилось всё для него - тюрьмой.

Говорят, что удивительно красив и мужествен был великий нейрохирург Эдуард Израилевич Кандель. Ходила шутка, что он – самый красивый   нейрохирург в мире. Мне не пришлось его видеть. Наверное, он и есть то самое исключение, о котором я помянул выше.

Случайно нашёл у Конфуция: «Сколь редко бывают гуманными те, кто приятен наружностью и искусен в речах!»
А его последователь сказал: «Когда Дао- путь династии Чжоу начал приходить в упадок, учёность и красивая внешность с каждым днём приобретали всё большее значение, дела потонули во мнениях, а установления мудрых запутались в обсуждениях».
Собственно, эти фразы и подтолкнули меня на эти размышления.

Словом, я всегда с опаской отношусь к красивым людям в медицине. Им всё уже природа дала. Зачем им быть ещё и умными, трудолюбивыми и гуманными?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments