onoff49 (onoff49) wrote,
onoff49
onoff49

Categories:

Бес надежды.

Прошу прощения. Этот текст валялся у меня в документах. Он - не закончен - очень уж длинным мне он показался в своё время. Стоит ли продолжать?


Бес надежд.

Один наш доктор поехал отдыхать на море.
Раньше он это делал вместе с женой и детьми, но жены не стало, детей забрала к себе безутешная тёща и поездки на юг потеряли смысл. Проработав запойно три года без отпуска и выходных (ходить домой тоже не имело смысла), доктор так устал и изменился внешне, что его перестали узнавать даже пациенты – ветераны, поступающие к нему на повторные операции.
Коллеги озаботились и, пораскинув мозгами, послали доктора далеко: купили ему билет на самолёт и выгнали в летний отпуск:
- Лети-ка, мил человек, к морю! И чтоб семьдесят дней духу твоего здесь не было!
В тот год аэропорт Мурманска закрыли на ремонт, и всю гражданскую авиацию приютил военный аэродром, расположенный высоко в полярных сопках у посёлка Килп-Явр.
Ехать туда надо было четыре часа на припадочном автобусе системы ПАЗ. Трястись в промёрзшей колымаге через холодную июньскую тундру с её серыми камнями, с не растаявшим ещё с ледникового периода снегом и свинцовыми озерцами – тоскливо. Вот и принял наш доктор внутрь достаточную дозу коньяка и задремал, уткнувшись горячим лбом в холодное автобусное стекло.
Выходя помочиться на сугробы во время частых остановок, доктор неизменно догонялся поддерживающей дозой из плоской фляжки с надписью «Его же и монаси приемлют».
Укрыться от глаз обеспокоенных женщин в промёрзшей пустыне было негде и, поэтому, пьющие, и льющие мужчины тесно скапливались за кормой автобуса. Озабоченный водитель на каждой остановке жалобно просил:
- Мужики! Вы хоть на колёса там не ссыте! Примета ведь, ёмаё!

Осторожно! Под катом – много букв
С трудом пережив без добавок спиртного двухчасовой перелёт до Адлера и оказавшись наконец на благословенном юге, доктор получил тот обычный удар по всем фибрам души, который получает каждый северянин , перенесшийся в один миг из мерзостной стужи, ветра и снега в место, где сияет солнце, благоухают цветы и порхают вестники близкого моря - полуголые и загорелые нимфы.
Наверное, такое же потрясение получает реабилитированный грешник, перемещённый из ада в рай.
Для акклиматизации доктор выпил стакан вина в одном из многочисленных буфетах аэропорта. Вино было противным, как сладкий одеколон.
Желая разобраться в своих ощущениях, доктор выпил ещё и ещё раз, и всё – разного, не разобрался, плюнул и пошёл искать такси.
В беспамятстве доктор добрался из Адлера до маленького городка у подножья зелёных гор, там, где река Псырцха впадает в море.
Спотыкаясь, доктор добрался до набережной, посмотрел на море, вдохнул пьянящий его воздуха, упал в клумбу и уснул.
И не миновать бы доктору кутузки, когда б ни счастливый случай!
Вскоре он был решительно разбужен. Его трясли за душу, хлопали по щекам и радостно кричали:
- Доктор! Доктор! Сан Саныч! Просыпайтесь, нельзя здесь спать!
С трудом вынырнув из алкогольного небытия, доктор увидел над собой, умершего пять лет назад от метастазов меланомы в головной мозг, больного Костикова.
Покойник был весел и энергичен.
«Ага! »- подумал доктор, повернулся на правый бок и заснул, блаженно улыбаясь.
Человек, по фамилии Костиков, взвалил пьяного на плечи и, покряхтывая, понёс к себе домой.
2.
Проснулся доктор только под вечер.
Закатное солнце мягко освещало светлую комнату.
Тёплый ветерок пролетал её насквозь и раздувал белые занавески на окне.
Прямо под окном шумело море и было слышно, как шуршат мелкие камешки в набегающих на берег волнах.
Тут тихо открылась дверь, молоденькая девушка на цыпочках, не замечая того, что доктор проснулся, подошла к его постели и, поставив на прикроватный столик три запотевших бутылки с пивом и высокий стакан, так же тихо исчезла.
Но пива доктору совсем не хотелось!
Не было ни лихорадочной похмельной тревоги, ни дрожания душа. Горький ком не подкатывался к сердцу и не испытывал доктор знакомого желания пойти и немедленно повесится.
- Море и девушка! Не в раю ли я?! - весело подумал доктор и стал выбираться из скользких шёлковых простыней.
Вечером того же дня он сидел на террасе дома Костикова у моря и пил чай с абрикосовым вареньем. Шумело море, звенели цикады.
Несостоявшийся покойник рассказывал доктору о своём выздоровлении:
- После выписки от вас, лежал я дома, и колотили меня судороги по пять раз в день. Кровать подо мною на доски развалилась
Бабок, каких- то жена ко мне приводила. Травами и ртутью поила… Я от всего этого, особенно от бабок заплесневелых - чуть не помер!
Послал я всех на х@й, отвернулся к стене и стал ждать смерти. А она – не идёт! Делать нечего, начал я потихоньку вставать. Сначала - до туалета доползал, потом на балкон стал выходить, по квартире – от стола к стулу и по стеночке – до холодильника. Водку стаканАми пил, холодную. И – много! Жена - целый день на работе и ещё чёрти где… Я ей ничего о своих «прогулках» не говорил. Скрывал… Потом заметил: судороги реже стали, голова болеть перестала. Я - молчу, сглазить боюсь.
А однажды проснулся утром и думаю: «Всё! Хватит!».
Побросал в сумку барахло и уехал сюда, к морю. У нас этот дом давно куплен был. И как приехал – ни разу судороги не случались, голова не болит, и чувствую себя теперь, как в двадцать лет.… Вот так то! А вы: «Меланома, меланома….» Ошибка у вас вышла, доктор! Но я – не в претензии….
Шестой год здесь живу. Деньги, слава богу, есть. Жена со мной развелась. У неё, пока я болел, приятель завёлся. Ну и хрен с ней. Вон ко мне дочка переехала! Красавица моя…. Вы её уже видели. Хороша?

Доктор хорошо помнил этого больного. Правая височная и теменная доли его головного мозга были нафаршированы метастазами меланомы. Оперировать его смысла не имело. Химиотерапии от этой напасти тогда не существовало. Да и сейчас, пожалуй, нет.
По просьбе жены выписали его на умирание «в кругу семьи».
И вот он, этот больной, живой и полупьяный сидит на веранде дома у моря и смеётся над всеми докторами с их операциями, лучами и химиопрепаратами!
Доктор спросил:
- Вы после обследовались, как - нибудь?
- А как же! Год назад МРТ сделал.
И «больной» протянул доктору чёрный пакет.
«Радуется и смеётся, а снимки - приготовил!»- подумал доктор.
Он сразу узнал первые снимки: узлы метастазов грубо сдавливали и деформировали мозг. Не живут с таким!
На последних же, контрольных снимках, сделанных год назад, объём и форма метастазов - не изменились, но отёк и деформация мозга – исчезли! Метастазы в мозге казались теперь такими же безопасными, как изюм в булке.
Похожий на головастика метастаз в проекции правой угловой извилины мозга, узнав доктора, приветливо вильнул хвостиком….
Доктор потёр лицо руками, встряхнул головой:
- Ну, что ж… Значит и такое бывает в медицине. Поздравляю!
А сердце защемило: «Как то всё это не к добру!».

И точно! Ночью доктор проснулся от грохота.
В гостиной на полу, среди перевёрнутых стульев хрипел и бился в судорогах Костиков.
Дочь его, в короткой ночнушке, плакала и умоляюще смотрела на доктора.
«Так,- подумал доктор – больной смотрит вправо - на очаг. Левая рука - приведена к груди. После приступа – будет в ней парез… Прямо сейчас можно оперировать! Без КТ и МРТ. Наизусть. А что толку?
- Сделайте, что- нибудь, доктор! – всхлипнула девушка.
- Ничего теперь не надо делать. Сейчас всё закончится.
Доктор подложил под голову больного подушку и стал его придерживать, оберегая от возможных травм.
Через пару минут судороги прошли, мышцы рук и туловища расслабились, дыхание нормализовалось и больной погрузился в глубокий, как смерть, сон.
Доктор не стал переносить больного на постель (с пола – не упадёшь!). Подсчитал пульс, число дыханий, измерил артериальное давление. Терпимо!
«До утра дотянем.- подумал доктор.- А утром отвезу в Сухуми к Руслану».
- Всё нормально!- сказал он перепуганной девушке.- Ложитесь спать.
Он отвёл девушку в её комнату и уже собирался уйти, как она вдруг сказала жалобно:
- Я боюсь! Вы посидите со мною! И не уходите, пока я не засну, пожалуйста!
Доктор сел в кресло у окна. Минут через пять, когда девушка заснула, он тихо поднялся и вышел из дома на берег моря.
Море уже не шумело, а глубоко дышало, иногда всхлипывая, как обиженный ребёнок во сне.
Над миром висела полная луна, и в её свете море серебрилось и мерцало, а берег был тёмен и страшен.
На дальнем конце залива горели фонари, слышался смех, пение, а над приморской танцплощадкой полыхала светомузыка.
Одинокий человек, освещённый луною, брёл по берегу моря.
Доктор подумал: «Хорошо бы и мне вот так идти и идти! Без цели, день за днём…. И ни о чём не думать».
Вдруг на танцплощадке глухо ухнул барабан, лязгнули тарелки, и высокий голос запел над морем:

Чудеса из чудес,
Приливы, отливы.
Море вдаль откатилось,
А ты,
Как растенье морское,
На зыбком песке погрузилась в мечты…

Идущий по берегу моря человек подошёл совсем близко. Уже слышен был хруст гальки под его ногами.
Внезапно человек остановился и его вырвало.
Доктор поднялся с тёплого камня и вошёл в дом.
3
- Ну, и что ты мне привёз и что мне с ним делать?- спросил толстый сухумский нейрохирург Руслан.- Метастазы! Меланома! Шутишь ты что ли?
- Не бзди, Русик! Пусть отдохнет. Реланиум назначь. Умеренную дегидратацию. Не забывай: он ещё пять лет назад должен был умереть! Вдруг и в этот раз – обойдётся! Говорят ведь: надежда умирает последней.
- Да хоть бы она сдохла, надежда эта! От неё больному только хуже: чем больше он надеется, тем тяжелее умирает. А ты, похоже, – как был упёртым, так и остался! Всё за идею работаешь?
- Что значит «за идею»?
- Это значит, что ты так и будешь жить в двухе за Полярным кругом, а я – в двухэтажном доме на берегу Чёрного моря! Кончай ты с этим делом! Приезжай сюда! Через три года станешь миллионером!

Перед отъездом из Сухуми, доктор зашёл в палату к Костикову.
Тот, оглушённый барбитуратами и реланиумом, с трудом выговорил:
- Саныч, ты поживи у меня…. Пока не выпишут… И за дочкой присмотри. Ей ведь курортники эти ненормальные и местные джигиты - проходу не дадут. А она у меня – совсем ещё ребёнок…

4.
- Ну, что?- сказал доктор девушке.- Пойдём на автовокзал или такси поймаем до Афона? И ещё. Вот тебе расчёска, пойди- ка причешись, умойся. А то страшнее атомной войны стала.
Девушка шмыгнула носом и ушла в комнату медсестёр.
Доктор подумал: « И в самом деле – хороша. Хоть зарёванная и усталая, а – хороша!».
Пошли искать по жаркому Сухуму такси.
Посередине перекрёстка, прямо на проезжей части, милиционер укорял нетрезвого курортника:
- Слушай! Зачем тебе обезьянник?! Ты сам, как обезьян! Пьяный, грязный. Ты зачем сюда приехал?
- В о..об..безьянник! Хочу!
Группа хипповатых ребят, сидящих на парковой скамейке, сделали стойку, увидев девушку и доктора. Те прошли мимо, и доктор услышал за спиной:
- Во! Папик с тёлочкой на курорт приехал!
Доктор покосился на девушку, но та, похоже, ничего не слышала.
Подумал: « Точно! Тёлкой её назвать – язык не повернётся! Но отчего я – «папик»? Ошиблись ребятки! Но почему-то – приятно, как не скрывай».
5.
Рано утром следующего дня доктор пошёл на набережную.
Весёлая тётечка в белом халате уже раскинула там свои немудрящую «медицину»: весы, ростомер, столик с тонометром и глюкометром Акку-Чек.
Посмеиваясь и приговаривая: «Отак –от, отак…», тётечка взвесила доктора, измерила его рост и артериальное давление . Затем спросив у «пациента» его возраст, записала всё это на самодельном бланке.
Доктор глянул на результаты и огорчился:
- Чёрт! И цифры какие-то знакомые…. А! Точно! Краткая выписка из истории болезни больного с ишемическим инсультом».
Доктор подтянул шорты и трусцой побежал по малолюдной ещё набережной.
«Сегодня бегу до кафе «Амфора», а завтра- до заставы и дальше, по дорожке – до монастыря… Нет! До монастыря я завтра, пожалуй, добежать не смогу. Ничего! Отпуск длинный - ещё набегаюсь! И там посмотрим, кто из нас - папик!».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 100 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →