onoff49 (onoff49) wrote,
onoff49
onoff49

Categories:

ШУНТОЗАВИСИМЫЕ.

1. ПРЕАМБУЛА.

Из иных больных жизнь колом не вышибешь.
Бывает, оперируешь такого, а всё прахом идёт: кровь свистит из всех дыр, ткани рвутся, в ране тесно, инструменты срываются.
Больной, тем временем, просыпается и норовит с операционного стола сбежать.
Его анестезиолог за ногу ловит в самый последний момент.
Такого натворишь в самом нутре организма – смотреть тошно!
Стыдливо прикроешь всю эту окрошку бледной кожей. Ушьёшь её особым подарочным вариантом косметического шва. Ушьёшь с молитвой, но без всякой надежды.
Гемостаз то на соплях, мозг – отёчен, крови потеряли полведра.

Глядь, а на следующий день этот болезный уже вдоль стеночке к сортиру пробирается, пряча сигарету в рукаве!
Да кури ты, дорогой, на здоровье, не таись! Я бы тебе и выпить налил ради такого счастливого случая, да у самого нет ни грамма. Не поднесли ещё.

Но есть больные противоположные.
Жизнь в них висит на ниточке. Только тронешь такого скальпелем или введёшь препарат, который мы уже сто лет не одной тысячи больных вводим, а он – abs!- и по нулям: ни пульса, ни дыхания, ни прочих признаков недавно ещё столь счастливой жизни. Умер, с дискуссионным прогнозом на оживление.

И что особенно печально – ничем эти больные до врачебного вмешательства, друг от друга не отличаются!

Жизнь некоторых наших нейрохирургических больных висит на тонкой силиконовой трубочке, диаметром со стержень разовой шариковой авторучки.

2.ГИДРОЦЕФАЛИЯ.

У многих больных с опухолями головного мозга развивается гидроцефалия.
В естественных полостях мозга начинает скапливаться излишнее количество жидкости - ликвора.
Маленькие эти полости (желудочки мозга) превращаются в раздутые водой болоны.
Постепенно давление жидкости в желудочках нарастает и начинает выдавливать мозг из черепа, как зубную пасту из тюбика.
В результате больные гибнут не от самой опухоли, а от избытка воды в полостях мозга.

Спасает этих людей немудреная операция.
С помощью системы тоненьких трубок и клапана (шунта), мы отводим избыток жидкости из мозга в брюшную полость больного. Вся эта система – под кожей. Она абсолютно незаметна и не доставляет никаких неудобств больному
Называется такая операция вентрикуло - перитонеальным шунтированием.
Особенно часто такие операции приходится делать детям.

Немудрёная, казалось бы вещь – шунт. Две трубочки, клапан, переходники. А сколько жизней спас!
Беда только в том, что жизнь большинства таких больных в дальнейшем полностью зависит от работы шунта.
Работает шунт - они здоровы.
Стоит возникнуть малейшей его дисфункции – все симптомы возвращаются: головная боль, рвота, судороги, кома.
Не успеем мы вовремя восстановить функцию шунта – смерть.

Вот так- то мы и подвешиваем жизнь больного на тонкую силиконовую трубочку.


3. АНДРЕЙ И КАТЯ.

У большинства таких больных шунты стоят, как влитые и работают хорошо, без сбоев.
Но у некоторых, таких, как наш Андрей и Катя, они выходят из строя регулярно.

Андрею было шесть лет, когда у него обнаружили гидроцефалию, обусловленную опухолью третьего желудочка.
Хрен его знает, что это за опухоль. За многие годы она почти не выросла. Специалисты различных мед. учреждений в России и за рубежом судили, рядили, но так и не пришли к какому- нибудь определённому выводу.
Только одно мнение было единодушным: удалять саму опухоль – безумие! Третий желудочек – очень скверная для вмешательства зона.
Решено было так и вести Андрея: на шунте и под пристальным наблюдением с контрольными МРТ головного мозга.
Катю мы первый раз прооперировали в пять лет. Удалили опухоль мозжечка. Но после этого нормальный отток ликвора от мозга не восстановился. Пришлось наложить всё тот же шунт.
И пошла писать губерния!
По разу в год, а то и чаще стали эти ребята поступать к нам наперегонки с отказавшими шунтами!
У Андрея, каждый «отказ» шунта вызывал стремительное ухудшение. Час- другой головных болей, рвота - и он уже в коме!
У Кати, всё протекало более мягко.
Она вдруг становилась грустной и начинала часто плакать. Делалась сонливой: рано ложилась спать, с трудом просыпалась.
5-6 дней такого состояния – и утром её уже не могли добудиться.
При этом – никаких нарушений дыхания, судорог. Полное впечатление спокойно спящего человека. Но – не добудиться!
Мамаша Кати впадала в панику от малейшего Катькиного зевка во внеурочное время.

Родители Кати провезли её по всем возможным клиникам России и зарубежья.
Два раза ей полностью заменяли шунтирующие системы на всё более современные и дорогие, травили химией и облучали остатки опухоли в её мозжечке.
В конце концов, с опухолью справились, но восстановить естественный отток ликвора так и не смогли.
И всякий раз, вернувшуюся из очередной Флориды, Катьку доставляли к нам, через некоторое время, в коме на заблёванном российском реамобиле.

Андрея врачи- родители за рубеж возить не могли и обходились отечественными средствами.
Так всё это тянулось на протяжении более десяти лет.

А потом Катя пропала на два года.
Оптимисты говорили мне: « Значит, всё хорошо! Иначе давно бы привезли со светомузыкой на «скорой»».
Пессимисты, напротив, отводили глаза и говорили: «Может быть, огорчать не хотят…».
И вот, в аккурат под Новый Год – привезли к нам долгожданную!
Привезли точно так, как и предполагали оптимисты – с сиреной, мигалками, грохотом и плачем Катькиной мамаши.
Срочно взяли Катю в операционную.
После операции говорю зарёванной Катиной маме:
-Вы, Людмила Петровна, чем дитя кормили? Она же на операционный стол вся не помещается! Ноги висят!
- Ой, и не говорите! Ей кто- то сказал, что, если она хочет хорошо выглядеть, надо или на десять килограммов похудеть, или на двадцать сантиметров подрасти. Так эта упёртая решила сразу двух зайцев убить: есть совсем перестала, а в рост пошла - как на дрожжах. За два года на полметра выросла!
- Так у нас тоже есть такой Гулливер! Вы Андрея Нифонтова знаете? Снова у нас лежит с прошлой недели.
- Нет, не припомню, что-то… А какой у него рост?
- Два метра восемнадцать сантиметров.
- А у Катьки моей – два ноль шесть! Ну, вот и хорошо! Будет нам жених. А то от моей дылды все ребята шарахаются!

И ведь, как в воду смотрела!

Пришли эти супчики в сознание, увидели друг друга, как в первый раз, ещё в реанимации и приключилась с ними любовь.
Как удивлённые инопланетяне бродили они парой по больнице, держась за руки. И головы их качались под самым потолком, как воздушные шарики на сквозняке.
Нас, старых врачей они терпели, молодых – игнорировали, на ретивых медсестёр смотрели с изумлением.
Тут же больничная общественность разделилась на две враждующие фанатские группы.
Одни говорили: «Совет им да любовь!», а другие шипели: «Ох, беда! Это кого ж они нарожают?».
Отношения же Кати и Андрея достигли такого сердечного согласия, что даже шунты у них стали отказывать одновременно.
Привезут Андрея, и мы уже знаем, что ни сегодня, так завтра привезут Катю. И наоборот.
Мамаши их стали смотреть на нас, как на сводников.
Оказалось, что ни потенциальная свекровь, ни возможная тёща, не желают иметь в родственниках больного человека с опухолью в голове и с краном на животе, как у самовара.
Только бабка Андрея, заслуженная подпольщица – чекистка, хрипло рявкнула, как то на мамашек:
-Дайте детям в счастье пожить, курицы! Они ведь оба в любой момент помереть могут! Вот тогда- то они вам перечить и не будут. Дождётесь!

Вот и в последний раз они поступили к нам почти одновременно. Лежали в соседних палатах, дверь в дверь, через больничный коридор.
На третий день своего пребывания в больнице пришёл ко мне очень злой Андрей:

-П.К! Нам с Катей предохраняться надо? Или – нет? У неё ведь и лучевая терапия была и химия. Меня тоже облучали один раз.
- Вы что, пряма сейчас и здесь этим заняться хотите? Боюсь, что в этом случае нам придётся сделать вам отметки в историях о нарушении больничного режима.
- Вы всё шутите! А я вас серьёзно спрашиваю! Мы ведь поженимся скоро.
- Во-первых, Андрей! Я не специалист в этом деле…
- Но по опыту своему, вы ведь…
- …А во- вторых, будь я специалистом - всё равно ничего бы тебе не сказал. Кате, когда это её заинтересует, специалисты всё расскажут. А уж там, она сама решит, что тебе говорить, а что - нет.
- Тут нам сёстры рассказали, что Наташа Залесова – родила! А у неё ведь такая же опухоль была, как у Кати. И лечение её так же!.
- Наташа нашего совета не спрашивала. Посоветовалась со священником в своей церкви и – вперёд, как в прорубь! Дурочка! Хорошо, что так всё кончилось. Мы ещё на свадьбе заметили, что беременная она.
Кстати, Андрей, ты знаешь, что тебе вызов пришёл из Москвы? Сделают тебе операцию, о которой я рассказывал. Если всё гладко пройдёт, сможешь жить без шунта!
- А Катя? Почему её в Москву не направляете?
-Советовались мы с Москвой… Кате такую операцию делать бессмысленно.
- Ну, так и я никуда не поеду!
Ушёл, грохнув дверью.
Ночью позвонил мне дежурный по отделению и сообщил, что Катя и Андрей исчезли.
Начали искать.
Налетели с воем родные обоих беглецов. Все службы города подняли на ноги.
Но, как говорится: «Поиски по горячим следам успеха не принесли».
А через сутки позвонила мне Андреева бабка- чекистка и захрипела в трубку:
- Дети у меня. Всё хорошо. Не беспокойтесь…
Говорю:
- Клара Готфридовна! Спасибо вам, конечно, но тут, того гляди, уголовное дело откроют. Мне, как свидетелю, теперь какие показания давать? Может быть, вам стоило позвонить - таки родителям Андрея?
- Это исключено!- прорычала в трубку чекистка и грохнула трубку на чёрные рога телефона а ля «нарком».
Отчётливо дохнуло на меня табачным перегаром «Беломора».

Вскоре беглецов нашли.
Как то очень быстро мамаша Кати свезла её на самолёте в далёкую страну и пристроила в дорогую суперклинику.
Там- то Катя и умерла.
Причина смерти, по рассказам матери Кати, показалась мне необычайно нелепой.
Возможно, Людмила Петровна, что- то не так поняла.
- Похоронить Катьку дороже обошлось, чем прооперировать.- плакала безутешная мать.- Оформление, гроб дубовый, потом - цинк… Перевозка самолётом…
Хмурый папа возразил:
- Что уж ты, мать! Похороны всё-таки – одни. А операций сколько было! И сколько бы их ещё наделали, не помри Катька.


Не ведаю, как о смерти Кати узнал Андрей.
Да и узнал ли?. Мы с ним об этом не говорили.
Вскоре после смерти Кати его привезли к нам в коме с плохо определяемыми признаками жизни.
Кома, судороги. Высокий мышечный тонус. Патологические стопные знаки – во всю Ивановскую. Помпа клапана – не прокачивается.
-Что ж,- говорю.- Готовьте операционную! И быстрее давайте!
Тут, кашлянув, вмешался Нифантий Мартемьянович:
- Постой! Ты что, ничего не видишь?
- А что тут особенно интересного можно увидеть, Фантик?!
Нифантий хмыкнул и поддел что- то в чёрных волосах, уже разросшихся на животе у Андрея:
- Нитка! Он, мерзавец, дренажную трубку прошил и перевязал!
Точно! В том месте, где под кожей живота проходила трубочка ликворошунтирующей системы, был наложен грубый шов.
Я срезал удавку.
Тут же заработала помпа клапанной системы.
Форсировано перекачали ликвор из головы в живот и уже через двадцать минут Андрей стал подавать признаки сознания.
Операцию отменили и через сутки, проведённые в реанимации на ИВЛ, Андрей был практически здоров.
По крайней мере, так казалось всякому, кто не знал всей его истории.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →