November 25th, 2016

Gbrf

Недавняя быль

Что в нашей профессии смешно, что трагично- и чёрт не разберёт!
Привезли в экстренную нейрохирургию мужика с комбинированной травмой.
Изверги, до сих пор неизвестные нашей милиции, настучали этому пациенту тупым предметом по голове. Затем забросили в бесхозный строительный вагончик , облили его ( вагончик, а не мужика) бензином и подожгли.
И это была роковая ошибка извергов. Мужика надо было поливать! Тогда бы он точно сгорел, не причиняя никому, в дальнейшем, хлопот.
А так, из горящего вагончика его , обгорелого, но живого, извлекли героические пожарные, вставили в «скорую помощь» и вот вам «здрасте!»: тяжёлый ожоговый больной с ЧМТ у нас в приёмном покое.
Это мы, нейрохирурги, так диагноз формулировали , ставя ожоги на первое место.
Но травматологи с нами категорически не согласились!
Для них, доставленный- это пациент с тяжёлоё ЧМТ и пустяковым ( всего-то 20%, хотя и III- IV степени) ожогом нижних конечностей и промежности.
В чистом нейрохирургическом отделении держать такого рассадника инфекции, как ожоговый больной — преступление.
Но и травматологи наши, величают себя ортопедами и ожогами категорически не занимаются .
Ожоговый ( комбустиологический) центр у нас — один на всю область, и находится он у чёрта на куличках, ни как не ближе! Думаю, что строили его там с тайной надеждой, что не каждого обожжённого туда успеют довезти- часть помрёт на полпути, возле Южного городского кладбища. Комбустиологическим бригадам «СП» впору возить с собой лопаты.

Короче, пока больного выводили из шока в реанимации, с помощью администрации было определенно ему лежать на койке у хирургов, специалистов по гнойной хирургии.
Мы же, нейрохирурги и травматологи должны были ежедневно, а при необходимости — и того чаще, осматривать его в отделении хирургии, делать назначения, перевязывать и бдеть.
После очищения от ожоговой скверны, больного надлежало долечивать в нейрохирургическом отделении. Точка.
Недолго бедолага лежал у хирургов.
Травматологи ожоги излечили радикально: ампутировали обугленные ноги к едрене фени и дело с концом!
Совместно с урологами, бережно и по возможности — экономно, они урезали больному обгоревший половой член. Осталось его ( члена) сантиметра три, не более того.
Мелочь, а приятно: есть куда мочевой катетер вставить, да и сам, ежели поправится, сможет направлять струю в верном направлении.
Вот в таком неполном виде больного перевели в нейрохирургию.
В голове у него — кавардак, от умеренно до сильного. Родственников — узнавать не хочет и крайне к ним агрессивен.. С мед. персоналом — дерётся. Разозлившись, начинает быть неопрятным калом и мочой. Любит рисовать какашками на стене похабные рисунки. Кистью ему служит указательный палец. И только при жене — тих и покорен
Единственное, что у него прекрасно восстановилось, так это аппетит: ест за троих и добавки требует хриплым подсвистывающем голосом - трахеотомическое отверстие у него ещё не полностью закрылось.
Когда мы исчерпали все свои реабилитационные возможности- призвали жену больного и объявили ей о скорой его выписке ..
Жена его, Мария Сергеевна — бизнес- вумен системы «бульдозер».. Происходит из окрестной деревни. Занимается не совсем, как мне кажется, женским делом: владеет солидной строительной фирмой. Лексика и ухватки у неё — соответствующие- прорабские.
Отлично организовала уход за своим мужем в отделении: мед. сестёр стимулировала матом и деньгами.
Хотя и у меня с матом- всё в порядке, добиться такого же отношения сестёр к другим больным мне гораздо труднее : денег я им предложить не могу. Приходится искать другие стимулы.
Кроме этого, наняла Мария Сергеевна мужу индивидуального массажиста и инструктора ЛФК.
Требовала от нас, врачей, применения чудодейственных лекарств, существование которых мы, по её мнению, злонамеренно отрицали, а на самом деле сохраняли для более денежных и социально значимых больных.
Сама с мужем контактировала минимально. Чмокнет в лоб, руку погладит. - и всё.
Скажет:
- Ну, ты, Сашка - давай!Сколько можно....
И усвистает по своим строительным делам.
К выписке мужа отнеслась благосклонно и даже, как мне показалось - с радостью.
Рассказал я её в сотый раз о лечении на дому, отдал выписные документы, пожелал всего хорошего и вумен поскакала в палату собирать мужа домой.
Но буквально через двадцать минут она вернулась в кабинет, села в кресло напротив меня и сказала холодно, чётко выговаривая каждую букву:
- Нет, доктор, домой я его не заберу. Никогда.
В ответ на моё изумлённое «Почему?», ответила:
- У него же там ничего нет! Пипирка какая-то розовая вместо члена... Медсестра его переодевать стала- я и увидела.
- Но вам же говорили об урологической операции..... Пришлось удалять сгоревшие ткани полового члена.
- У него этот прибор был , как шланг пожарный!Половину можно было бы отрезать без вреда делу. Так нет: вы его под самый корешок срубили! Я этой выписки, как праздника ждала!
Вы доктор, вам можно сказать: мой Саша ёбарь был , каких уж нет. Я ему за это счастье всё прощала: лень, пьянки, девок этих молодых, которые покоя ему не давали..... Он ведь не работал нигде. Числился у меня на стройке мастером, а сам — валялся круглый день на диване, да в телек пялился. Или с друзьями пьянствовал. Но как дотронется он до мне — всё забывала, только бы скорее, в любом месте, да хоть при всём народе на Красной площади.....
Говорю:
- Предположим, сохранили бы ему член, но у него, Мария Сергеевна , ещё и ноги ампутированы и с головой большие непорядки. Какой тут секс?
- С головой непорядок!? А голова в этом деле завсегда только мешает! Шибко умные мужья моих подруг- сплошь импотенты! А Саша ,бывало, допьётся до состояний бревна и лежит как мёртвый. Но я проведу по нему рукой где надо- вмиг оживал и работал, что твой отбойный молоток. Потом- ничего не помнил.

Мне позарез необходимо было освободить место в отделении, и, стало быть- выписать обгорелого Сашу.
Говорю:
- Устраиваются ведь как -то ваши подруги, жёны импотентов.....
Мария Сергеевна ответила зло:
- Блядовать советуете? Но, во-первых, такого как Саша я себе точно не найду. Такие- хорошо, если один на миллион встречаются. А, во- вторых- честная я. Не смогу я при живом и больном муже с хахелем развлекаться. Говорю, как есть: я его оставляю в больнице. Куда его пристроить - вы найдете. Подам документы на развод. Потом уже, как незамужняя девушка поищу своего счастья. Турков многие хвалят... Но они ведь мусульмане?

Больной долго лежал у нас в отделении. Потом перевели его в неврологию. Какое-то время лечился в урологии из-за осложнений со стороны мочевого пузыря.
Оформили ему инвалидность и сейчас он мается в одном из интернатов для престарелых.
Как сложилась судьба его жены — не знаю.