?

Log in

No account? Create an account
От чего ушли, к тому и приехали.
Gbrf
onoff49
Всё, говорят, течёт, и всё, мать её так, изменяется.
Но течёт - не в ту сторону и меняется всё, не к лучшему.

Прочитал интервью нашего главного реанимационного  босса из НИИ нейрохирургии им. Бурденко и взгрустнулось мне.

Сколько надежд наших рухнуло, сколько многообещающих методик себя не оправдало!
Например - оперирование больных с опухолью мозжечка (скажем так, чтобы понятно было не врачам) в положении больного «сидя».
Очень удобно оперировать! Всё хорошо видно, доступно. Давление в черепной коробке – снижается, мозг податлив, легко смещаем. Красота! Во всём мире такая методика стала применяться задолго до того, как это привилось в России.

Года два мы бились, что бы внедрить у себя эту методику. Уговаривали администрацию, выдуривали деньги на покупку специального операционный стол с приспособами для фиксации головы.
Уламывали анестезиологов (неудобно проводить наркоз у сидячих больных!). Мы и анестезиологи ездили учиться.
Внедрили! Результаты пошли – зашибись! Время операций – сократилось, кровопотеря – уменьшилась.
Но некоторые больные, с успешно удалёнными опухолями стали внезапно умирать, прямо на столе.

Всё дело - в воздушной эмболии. Дело в том, что в таком положении давление в венах головы – отрицательное. Стоит повредить незавидную венку мозга или его оболочек или иной венозный коллектор – тут же в дефект стенки вены подсасывается воздух и при достаточном его объёме, у больного могут возникнуть фатальные осложнения.
Применяли мы специальные приборы, следящие за такой эмболией, Анестезиологи придумывали различную хрень – не помогает. И никогда не знаешь, когда и у кого «стрельнёт».
Во всем мире нейрохирурги стали отказываться от такого положения больного на столе и вернулись к старым методикам. Нам – обидно. Они то, на Западе, наоперировались, а мы – только начали и подиж ты – надо бросать.


Или ретракторы Yasargil. Это такая механическая рука, позволяющая удерживать смещённый мозг в нужном положении. Покупали мы эти ретракторы и самопальные у московских умельцев и фирменные. Дорогие, зараза! Но оперировать с ними – очень удобно: освобождается рука, объект вмешательства (опухоль, аневризма)- хорошо видны и постоянно в одном ракурсе
Так нет! Выяснилось, что от дурной этой руки, которая в течении многих часов удерживает мозг, возникает ишемия мозга в зоне её давления , а потом в этот ишемический очаг возникают кровоизлияния. Отказались от Язергиля.

А как мы радовались, когда удалось пробить специальные дренирующие системы для оперирования детей с гидроцефалией. Ни у кого в девяностых годах их не было. Только в Москве и Питере. А я написал письмо нашему первому «перестроечному» депутату от Мурманска ещё в девяностых годах (Или раньше? Не помню уже точно) и в течении месяца нам уже прислали тридцать «шунтов».Потом мы нашли иные каналы для покупки таких систем.
Сотни больных спасли! Но достаточно часто у оперированных таким образом больных стали возникать грозные осложнения! Жидкость из мозга утекала в живот больного по шунту, давление в мозге падало, мозг спадался, как воздушный шарик и от этого рвались вены переходящие с оболочек мозга, на сам мозг. Набегали огромные внутричерепные гематомы.
Сейчас всё больше переходят к эндоскопическим операциям при гидроцефалии и даже обращаются к старым, давно забытым, казалось бы, способам лечения гидроцефалии.

А сколько было надежд на применение больших доз гормонов!
На барбитураты в запредельных дозировках.
На «нейровегетативные блокады».
Учёные нейрохирурги всех стран только на заборах не писали о чудесах этих методик!
Но со временем выяснилось, что толку от всего этого – нет. А осложнений – достаточно.

На какое- то время очень полюбили мы, как и все другие нейрохирурги планеты, гипотермию.
Как это было хлопотно - «морозить» больного, потом тащить его заиндевелого на операционный стол!
. Но результаты представлялись нам обнадёживающими. Потом оказалось, что овчинка не стоит выделки. Более того – опасна эта «выделка».

Манитол казался, когда то, панацеей при лечении повышенного внутричерепного давления. Сейчас применяем его всё реже и по очень узким показаниям.

Какое -то время назад, считалось, что введение растворов глюкозы в.в. - совершенно необходимо повреждённому мозгу. Но, не так и давно, выяснилось, что при включении глюкозы в обмен, образуются вещества, ужасно ядовитые для мозга!

Теперь ещё и наркоз для наших больных всё чаще оказывается излишним!
Есть такие зоны мозга, где необходимо оперировать, поддерживая речевой контакт с оперируемым.

Что имеем с гуся? Что мозгу не делай - ему всё во вред.
Лучше его – не оперировать. А если и оперировать- то под местной анестезией, применяя старые, проверенные инструменты.
После операции – ни-ни: ни чем не лечить. Восполнять объём циркулирующей крови кристаллоидами (физ. раствором по рублю флакон), держать на ИВЛ, если есть угроза отёка мозга и – ВСЁ!
Всё остальное имеет спорный характер.
На ИВЛ держать не долго. От неё бывают жестокие пневмонии.

Онковойна: как победить, если нет финансирования?
Gbrf
onoff49
То, как всё это понял я. Денег на онкологию не будет уже никогда. Предлагается финансировать онкологию за счёт региональных средств. Но в регионах денег- нет!
Проблему с кадрами решить не удастся, так как нет решателей и нет хорошего исходного «сырья» для переработки его во врачей.
Всё это- нехватка лекарств, очереди на обследование и госпитализацию, очереди на операции, помещение в хосписы - почва для страшных взяток, коррупции.
То, как предлагается решить проблему с паллиативной медициной полная ерунда! Есть десятки причин, почему ничего в этом направлении сделано не будет.


Недавно прошёл VIII Всероссийский съезд онкологов в Петербурге.

На съезде собрались более полутора тысяч ученых и врачей-онкологов из разных уголков России и стран СНГ.


ФИНАНСОВЫЙ АСПЕКТ

Одним из самых актуальных вопросов стало грядущее сокращение финансирования сферы здравоохранения из федерального бюджета. Ситуация с лекарственным обеспечением онкобольных болезненна и сегодня, а по словам главного онколога министерства здравоохранения России Михаила Давыдова, грядущее недофинансирование усугубит эту проблему.
«Сокращение финансирования может сказаться очень плохо. Это сокращение лекарственного обеспечения и, как следствие, — потеря граждан. Проблема решается с трудом, потому что если нет средств, то их неоткуда взять», — сказал Давыдов.

По данным некоммерческого партнерства (НП) «Равное право на жизнь», на сегодняшний день в среднем в России использование лекарств для лечения рака молочной железы в 10 раз ниже, чем в Европе.
«В Москве этот показатель ниже европейского в три раза, есть регионы, в которых этот показатель ниже европейских в 20-30 раз. То есть из 100 больных, которые нуждаются в лечении, его реально получают 15-20 человек. Остальные либо не лечатся вообще, либо лечатся паллиативными методами, которые не направлены на остановку опухолевого процесса», — сказал исполнительный директор НП «Равное право на жизнь», Дмитрий Борисов.

По его словам, в крупных городах ситуация не столь критичная, однако, в ряде регионов ожидается снижение финансирования более чем в два раза по сравнению с существующим сегодня.

«Соответственно, в таких условиях врач ничего сделать ничего не сможет. Он будет связан по рукам и ногам, и ему останется лечить только «наложением рук», — считает Борисов.

РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ

В сложившейся ситуации финансовое бремя, скорее всего, ляжет на сами регионы.
Речь должна идти о целевых региональных программах, которые бы финансировались самими регионами, учитывая местную потребность в медицинских технологиях, лекарственных препаратах», — сказал Борисов.

Кроме того, он считает, что необходимо развивать программы государственно-частного партнерства.
« Речь идёт об участии частного партнерства в дополнительных источниках финансирования в систему здравоохранения», — сказал Борисов.

Он отметил, что речь идет о программах дополнительного добровольного страхования, которая позволила бы здоровому человеку иметь определенную финансовую подушку безопасности, если он сталкивается с тяжелым заболеванием.

«Естественно, это потребует времени, это не решение сегодняшнего, завтрашнего дня. На это должно уйти несколько лет, прежде чем эта система сможет обеспечить нормальное лечение», — добавил он.

ОЧЕРЕДИ ИЗ-ЗА НЕДОФИНАНСИРОВАНИЯ

Недостаточное финансирование сказывается не только на лекарственном обеспечении, но влияет и на образование очередей.

«Очередь – это такой определенный инструмент менеджмента российского здравоохранения. Я это говорю с определенной долей иронии: если не хватает денег, то всех можно просто поставить в очередь», — считает Борисов.

Он добавил, что люди стоят в очереди на лечение не потому, что перегружен врач, или не потому, что не произошли какие-то поставки, а потому, что не хватает денег.

«Все ждут очередных денежных траншей, очередного бюджетного периода, очередного квартала», — сказал собеседник агентства.

По его словам, нельзя нарушать принятые стандарты лечения и разбивать курс терапии, увеличивать сроки между введением препаратов. «Все это происходит именно из-за ущербности системы финансирования, потому что системы никакой нет. Эти проблемы ложатся на плечи врачей и пациентов», — сказал Борисов.

КАДРОВЫЙ ГОЛОД.

Впрочем, проблема очередей возникает не только из-за недофинансирования, но и из-за нехватки квалифицированных специалистов.
«Даже на диагностику есть очереди, потому что, несмотря на то, что регионы просто заставлены оборудованием, не хватает специалистов, которые способны на нем работать, а часть оборудования не введена в эксплуатацию», — сказал Борисов.

По его мнению, кадровая проблема многосторонняя. «У нас очень слабая система переподготовки и повышения квалификации», — отметил добавил эксперт.

ХОСПИСАМ БЫТЬ?

Помимо извечных проблем онкоборьбы – очередей, нехватки финансирования и кадров – сегодня стал актуальным еще один вопрос: паллиативное лечение.

Паллиативная медицинская помощь – это область здравоохранения, которая призвана улучшить качество жизни пациентам, которые страдают хроническими заболеваниями в неизлечимой форме.

По словам председателя правления «Российской ассоциации паллиативной медицины» Георгия Новикова есть несколько уровней оказания паллиативной помощи, одним из них является оказание такой помощи в условиях стационара.
При этом помощь ВИЧ-больным оказывается по одному приказу, онкодиспансеры работают по другому приказу, хосписы по третьему. «Самый устаревший из всех этих приказов, приказ №19, по которому работают хосписы. Он нуждается в новой редакции и сейчас в Минздраве рабочая группа вносит соответствующие поправки», — сказал он.

Впрочем, о закрытии хосписов речи не идет.
«Дело в том, что хосписы – это структурное подразделение, самостоятельная медицинская организация, которая должна сейчас функционировать по существующему приказу, но в новой редакции. Надо изменить условия оказания помощи онкологическим больным», — сказал Новиков.
Он отметил, что теперь паллиативная медицинская помощь обладает целым набором методологических подходов к улучшению качеству жизни. «Это не только поглаживание по животу и закрытие глаз, хотя это тоже пациенту надо. Сейчас это целый арсенал лекарственных препаратов и приборов медицинского назначения», — сказал Новиков, добавив, что возможности паллиативной медицины расширены вплоть до небольших хирургических вмешательств.

По новому приказу, любой медицинский центр, имеющий соответствующую лицензию, сможет оказывать этот вид медицинской помощи, при этом работать там будут только люди, прошедшие специальную постдипломную подготовку. Как отметил Новиков, пациенты от этих изменений только выиграют. «Для пациентов будет возможность выбрать организацию, где они смогут получать эту помощь бесплатно. Кроме того, многих страшит слово «хоспис», у них будет возможность быть госпитализированным в отделение паллиативной помощи», — сказал он.

Впрочем, по мнению Борисова, с этим могут возникнуть проблемы.
«Лицензию может получить огромное количество центров, но что они будут делать с людьми – это большой вопрос. Эта проблема крайне актуальна, у нас катастрофическая ситуация с паллиативной медициной. Это огромный, очень важный раздел, это сложный раздел и с медицинской точки зрения, и с социального, эмоционального взгляда», — считает он.

По его мнению, нужно с осторожностью привлекать частный сектор для оказания паллиативной помощи, поскольку не каждый центр имеет возможность обеспечить полный цикл лечения онкологического больного с соблюдением всех стандартов и контролем качества всех процедур.

«Это касается и диагностики, и хирургического вмешательства, и лекарственного лечения. И нельзя выдирать из этого цикла один компонент. Например, будет пациент получать химиотерапию в белом кожаном кресле, а что с ним будет дальше? Кто оценит эффект, кто будет его наблюдать? Это не подход», — считает Борисов.

Кроме того, он отметил, что это довольно дорогостоящая сфера, поэтому среди медицинских центров будет немало желающих получить госфинансирование, но они не смогут предоставить людям ту помощь, в которой они нуждаются.
«Нужно понимать, что частники стараются забрать все платежеспособное население плюс получить денег от государства, а потом завалить государственную систему специализированной помощи рецидивами, терминальными больными, которые неправильно лечились», — добавил Борисов.

https://www.facebook.com/pages/Medtusovkaru/191770560839558?ref=hl