?

Log in

No account? Create an account
История болезни И.В. Сталина.
ч. и к.
onoff49
Иосиф был третьим ребенком в семье Виссариона Ивановича Джугашвили и Екатерины Георгиевны, урожденной Геладзе.
Его старшие братья Михаил и Георгий умерли в младенчестве. И он, родившись со сросшимися II-III пальцами левой ноги, был в младенчестве «слабеньким», но выжил. В возрасте пяти лет Иосиф перенес оспу, а спустя год попал под фаэтон и получил тяжелую травму, последствия которой были зафиксированы в «Медицинской истории пациента Кремлевской поликлиники И.В. Сталина»: «Атрофия плечевого и локтевого суставов левой руки вследствие ушиба в шестилетнем возрасте с последующим нагноением в области локтевого сустава».
Все-таки это была контрактура, а не загадочная «сухорукость»!
А вот о личности молодого И. Джугашвили биографы говорят по-разному: он как будто суммирует в себе черты холерика, шизоида, циклотимика, интроверта и возбудимой личности.
Тюрьма, ссылка, обморожение, побег, простуда с лихорадкой в течение нескольких недель — вот «промежуточный итог» начала революционной деятельности. Очень возможно, что эта «простуда» с многонедельной лихорадкой оказалась латентной вспышкой туберкулеза, поскольку во время аутопсии тела Сталина в марте 1953 года Анатолий Иванович Струков обнаружил рубцовое сморщивание верхушки правого легкого.
Спустя два года И. Джугашвили снова в ссылке и снова заболевает, на этот раз сыпным тифом, и его помещают в тифозный барак Вятской губернской земской больницы. Он был везучим: в то время попасть в такой барак было равносильно… мертвецкой!
После революции Сталина донимал «хронический тонзиллит», который в то время, с легкой руки профессора Д.О. Крылова, относили к т.н. «хрониосептическим» заболеваниям, но опасность подстерегала Сталина и в виде «хронического аппендицита».
Сейчас странно слышать такое словосочетание. А ведь оно бытовало вплоть до 60-х гг. прошлого века!
Сталина консультирует хирург с 25-летним стажем, заведующий хирургическим отделением Солдатенковской (Боткинской) больницы В.Н. Розанов.
Он и оперировал Сталина 28 марта 1921 года, «операция была очень тяжелой, помимо удаления аппендикса пришлось делать широкую резекцию слепой кишки, и за исход ручаться было трудно». Примечательно, что операцию начали под местной анестезией, но в середине перешли на смертельно опасный хлороформный наркоз, от которого четыре года спустя остановилось сердце М.В. Фрунзе.
В начале августа 1921 года Сталин снова возвращается в строй.
Он спокойно относился и к собственному здоровью. Известно, как трепетно относился к себе Троцкий, а его соратник А. Иоффе однажды устроил настоящую истерику из-за того, что его консультировали «всего лишь» С. Давиденков и Л. Левин, а не немецкие специалисты! Ездили лечиться за границу Рыков, Бухарин, Карахан, Д. Бедный, Н. Аллилуева и многие-многие другие.
Весной 1923 года А. Микоян, навестив Сталина, увидел, что у того забинтована рука. Сталин пояснил, что это «ревматизм», и Микоян уговорил его поехать в Сочи на «горячие мацестинские сероводородные ванны». Получив облегчение, он стал ездить в Сочи каждый год.
В 1930 году И.В. Сталин делает Валединского своим личным врачом, дарит ему пятикомнатную квартиру в Москве, назначает медицинским руководителем северокавказских курортов.
И.А. Валединский был врачом Сталина до 1940 года. Примечательно, что при обследовании в 1927 году (ЭКГ, рентгенография грудной клетки, АД, физикальное обследование) никаких изъянов И.А. Валединский у 48-летнего Сталина не нашел.
В 1929-31 гг. Сталин проводил в Сочи и Нальчике по два месяца, побывал он и в Цхалтубо.
В 1936 году И.А. Валединского и профессора Б.С. Преображенского, тогда заведующего кафедрой болезней уха, горла, носа пригласили к заболевшему ангиной Сталину.
В этот раз в составе консилиума его впервые осматривает и заведующий кафедрой факультетской терапии 2-го Московского медицинского института, профессор Владимир Никитович Виноградов тоже будущий академик, лауреат и заслуженный деятель науки, закованный по указанию Сталина в кандалы в 1952 году!
По словам А. Нормайра, в 1937 году Д.Д. Плетнев и Л.Г. Левин, не будучи психиатрами, якобы поставили Сталину диагноз «параноидальный психоз» и тут же были казнены.
…Последний раз Валединский осматривал Сталина 13 февраля 1940 года по поводу ангины. У вождя была повышенная температура, но он работал (шла советско-финская война). Он еще похвастался Валединскому, что на днях будет взят Выборг (его с большим трудом взяли через месяц!). В 1944 году И.А. Валединский стал главным врачом санатория «Барвиха» Лечсанупра Кремля, а здоровьем Сталина (по рекомендации Валединского) занялся В.Н. Виноградов.
Бессонница и артериальная гипертензия — вот две главные проблемы, с которыми столкнулся у 65-летнего вождя Виноградов. В 1944 году после получения известия о смерти сына Якова у Сталина развилась слабость, апатия, разбитость.
После возвращения из Потсдама он стал жаловаться на головную боль, головокружение, тошноту. Был эпизод сильной боли в области сердца и ощущение, что грудную клетку «стягивают железной лентой». Почему-то на этот раз к нему вызвали не Виноградова, а главного терапевта ВМФ СССР, профессора А.Л. Мясникова, тогда в среде московских терапевтов малоизвестного, главные кардиологические работы которого были еще впереди. Речь, вероятно, шла об инфаркте миокарда, но Сталин режима не соблюдает.
Приступы повторились в конце апреля и в июле 1945 года. Вождя к тому же беспокоили головокружение и слабость в ногах.
Между 10 и 15 октября 1945 года у Сталина, вероятно, произошла ТИА. Как пишет С.И. Аллилуева, осенью 1945 года ее отец заболел и «болел долго и трудно». Поскольку ей было запрещено ему звонить, есть версия, что у Сталина был эпизод афазии или дизартрии.
А уже с 1946 года режим «стального Сталина» существенно изменился: он стал редко приезжать в Кремль, совещания шли не более 2-3 часов, а не по 6-8, как в 1929 году. В 1946 году Сталин отдыхает на юге три месяца, а в 1949 г. в Абхазии для него выстроили (в районе о. Рица) санаторный комплекс, но он его не любил.
В 1949 году, во время юбилея, у Сталина возникли дизартрия и слабость в ногах (ходил, опираясь на стены, но поддерживать себя не позволял).
Его оперирует заведующая отделением Сокольнической больницы Лечсанупра Кремля П.Н. Мокшанцева по поводу околоногтевого панариция.
Она пишет: «…здоровым его назвать нельзя, но лечиться он не любил: никому не доверял и, наверное, более всего — врачам. Сталин был единственным больным-невидимкой».
В начале 50-х гг. у всегда бледного вождя возникла гиперемия лица (артериальная гипертензия?), а из-за почти постоянной одышки (эмфизема легких) он бросает курить. Существенно изменился почерк — стал «старческим», дрожащим, а временами возникал тремор пальцев левой кисти.
В 1950-1952 гг. Сталин по 4-4,5 месяца проводил в Сочи, откуда вернулся и за полтора месяца до смерти. Но чем хуже он себя чувствовал, тем более не доверял врачам.
Д. Волкогонов вкладывает в уста вождя слова: «Сколько императоров, королей, президентов, вождей в истории придворная лекарская курия незаметно отправила на тот свет». Я думаю, все проще: испытав на себе действие хлороформного наркоза в 1921 году, Сталин почувствовал полную беспомощность и зависимость не только от квалификации, но и от воли врача.
В 1922-24 гг. на примере Ленина он мог легко убедиться, как врачебная опека и «забота» соратников могут быстро изолировать и лишить власти.
Около него не было врачей — лукавых царедворцев (читайте «Здоровье и власть» Е.И. Чазова!), и В.Н. Виноградов, еще 26 февраля 1952 года обласканный вождем (орден Ленина к 70-летию), вскоре оказался английским шпионом, закованным в кандалы! А ведь он все сделал правильно: обнаружив ухудшение состояния здоровья, он рекомендовал Сталину максимально ограничить работу, да еще поделился в своей клинике этим с неким врачом. Вождь, кажется, понимал, что на пути его безудержного властолюбия заключение врачей может оказаться грозным камнем преткновения.
И началось! Были арестованы бывший начальник Лечсанупра Кремля А. Бусалов, консультанты П. Егоров, С. Карпай, М. Вовси, В. Зеленин, Н. Шерешевский, Э. Гельштейн, Н. Попова, В. Закусов, М. Серейский, Б. Преображенский, А. Фельдман (неосторожно рекомендовавший Сталину тонзилэктомию), Б. и М. Коганы, Б. Збарский, Б. Шимелиович и др. (37 человек). Считается, что кремлевская медицина была тогда обезглавлена.
Однако это вовсе не означает, что оказать врачебную помощь Сталину было некому или это были люди с «обеими левыми руками».
Дальнейшее сто раз было описано, и я не буду повторяться.
Хочу только на одном остановиться. На голубом глазу в Интернете лечащих врачей И.В. Сталина обвиняют в некомпетентности, дескать, лечили его сплошь академики и директора институтов, которые не знали, как к больному и подойти. Оставляю это на совести пишущих.
Напомню лишь, что один из участников консилиума, директор Института терапии АМН СССР А.Л. Мясников был одним из опытнейших терапевтов‑клиницистов того времени, блестящим знатоком пропедевтики и терапевтической семиотики, а про Е.М. Тареева и говорить нечего.
Николай Васильевич Коновалов (1900-1966), действительно, был директором Института неврологии АМН СССР, но он был и главным невропатологом Лечебно-санитарного управления Кремля и прошел в медицине путь от ординатора до профессора и академика АМН.
Имеющие избыток свободного времени могут сколь угодно долго обсуждать, дали ли злодеи товарищу Сталину дикумарол или ударили валенком с положенным внутрь кирпичом по голове, имитируя инсульт.
Только вот как быть с предыдущими эпизодами ТИА и артериальной гипертонией? Что удивительного — инсульт у 75-летнего старика с гипертонией? Чего огород-то городить?
То, что в деятельность врачей, лечащих первых лиц государства, всегда вмешивается политика, известно, но нигде это не было так бесцеремонно, как у нас (история болезни Петра Великого, Анны Иоанновны, Петра II, Александра I, Николая I, Александра III, наследника цесаревича Алексея Романова).
Вот это хамское отношение к врачам (своим, а не западным консультантам!) с лихвой усвоили и последующие кремлевские владыки. Да и не кремлевские тоже — все эти звонки по поводу разборок с больными (кого принять получше, а кого из врачей наказать) из «министерств и ведомств» чего стоят! Но случай И.В. Сталина весьма показателен: вождь диктовали врачам и врачи хотели как лучше, а вышло‑то как всегда, «по-советски»!
Исходный текст:
Н. Ларинский, 2013 http://uzrf.ru/publications/istoriya_i_bolezni/Nikolay-larinsky-bolnou-nevedimka/

Сложности диагностики ЧМТ
ч. и к.
onoff49
Давно это было.
Привезли к нам по «скорой» мужика. Без сознания. На лбу – ссадина под сухой «корочкой».
Из-за этой корочки и привезли. Потому как если сознания нет, и есть при этом самый пустяковый указатель на травму – везут в нейрохирургию! И диабет, и азотемию, и передоз и чёрта в ступе в алкогольной коме… Найдут у такого синяк на промежности и сразу к нам.
Один наш доктор всерьёз утверждал, что диагноза «ушиба мозга с субарахноидальным кровоизлиянием»- не существует!
Объяснял так.
Идёт себе человек по улице и с ним случается геморрагический инсульт. Он, естественно падает и, опять же – естественно!- разбивает голову. Прилетает «СП» и везёт больного… .Куда?
Как куда – в нейрохирургию, как больного с черепно-мозговой травмой! Больной ведь без сознания и голова разбита. Т.е следствие меняется местами с причиной.
Нейрохирург осматривает больного, делает люмбальную пункцию, ЭХО, КТ и, зачастую, с диагнозом «СП» - соглашается.
А то и оперирует упавшего после инсульта, как больного с травматической внутримозговой гематомой. Нейрохирурги, как это ни прискорбно, тоже бывают туповаты.
Тупят, стало быть, нейрохирурги, а умные неврологи остаются без работы…
Ну и вот. Привезли, значит, этого мужика с «корочкой» к нам в приёмный покой. Я его осматриваю.
Со слов врача « скорой помощи» и представителей команды, сопровождавших больного, нашли его в трюме, между грузовыми контейнерами. Сопровождающих сказали, что пролежал он в этой каверне как минимум пятнадцать дней. Ни воды, ни жратвы рядом с ним не нашли.
Состояние – тяжёлое. Артериальное давление низкое, пульс – частит, зашкаливает. Отдышка до 30 ЧД в минуту. Кожа и слизистые – сухие. Глазные яблоки – запали и мягкие. Язык – как асфальт: сухой, серый и потрескавшийся. В крови – сгущение. Мочевой пузырь – пустой. Люмбальная пункция – «сухая», т.е. ликвор не вытекает.
Короче – обезвоживание во всю ивановскую. Стали лить в две вены всякие полезные жидкости.
А я стал добывать диагноз у коллег больного.
Спрашиваю:
- А зачем он туда залез?
-Ну, мало ли чего бывает,- отвечают, потупясь.
- Что же он там ел- пил?
- Да ничего, наверное. Ни остатков еды, ни емкостей для жидкости рядом с ним – не наблюдалось.
Тут мне подвернулся мой хороший знакомый- штурман Николай. Он в море отходил от матроса до штурмана дальнего плавания. Лежал у нас с грыжей диска.
- Понятное дело!- говорит Коля - Убить его хотели, вот он и прятался. Ты всё удивляешься терпеливости и незлобивости больных моряков. А их жизнь в море так воспитала! Ну- ка, поплавай на малом рыболовном траулере 4 -6 месяцев. Тесно, мокро, работы невпроворот! Будешь с гонором, нетерпеливым, обидчивым - сам через месяц за борт сиганёшь. А тех, кто своим нравом другим жизнь портит, намёков не понимает и продолжает в море ходить, насильно за борт выталкивают. Очень просто! Зажмут в коробочку на палубе в шторм на корме и столкнут в волны. Через минуту поднимают ахтунг : «Человек за бортом!» Ещё ни одного такого не нашли.
Этого видать сильно припугнули! Помирал от голода и жажды, но выйти боялся.

Впоследствии предположение Николая – подтвердилось.
Собственно, рассказать я хотел именно о Николае. У него нашли рак лёгкого, но лечится он не хочет.
Как-нибудь - потом.
А больного этого мы так и пролечили от голода и жажды в нейрохирургии – никому его сплавить не получилось. Да и кто его возьмёт с ссадиной на голове.;)