?

Log in

No account? Create an account
Больная чайка.
ч. и к.
onoff49
В ЖЖ я уже тискал этот рассказ и совсем про него забыл.
Поместил его тогда же в « Самиздат» и тоже забыл.
Рассказ мой там никто не заметил. И только сейчас, почти через 2, 5 года, кто-то его похвалил и мне на почту эта похвала пришла. Я перечитал рассказ как чужой, и он мне попал под настроение. Не удержался и опять его предъявляю вам, други мои.


Больная чайка.

I

Душа, думал Переверзев, находится в желудке.
Это она ноет «под ложечкой» предчувствуя беду. Холодной жабой наваливается на тоскующее сердце. Рвётся вон вместе с блевотой по утрам с похмелья.
Но врачи объяснили Переверзеву, что это не душа, а язва желудка.
Лечится Переверзев не захотел, и через год болей, изжоги и рвоты, язва переродилась и стала называться иначе: рак.
Пришло для Переверзева время умирать.

Переверзеву и раньше приходилось умирать, но именно сейчас этого хотелось менее всего.
Первый раз он умер в 20 лет, введя себе, догоняясь, « золотую дозу» героина. Огромная волна кайфа стремительно подняла его и понесла вверх. «Выше, выше» - задыхался от счастья Переверзев. Но волна рухнула, завращалась против часовой стрелки и всосала Переверзева в стремительную воронку.
Очнулся Переверзев в реанимации.
За столом, освещённый настольной лампой сидел нарколог Нифантий Мартемьянович и что - то писал. Переверзеву хотелось повиниться перед старым доктором, но распухший язык застревал во рту и больно царапал щёки с изнанки.
Нифантий дописал и, уходя, сказал сестре: «А этому, если будет мучаться, налейте 100 грамм 40% раствора цианистого калия».
Потом Переверзева поехал во Фрунзе и там его долго лечил Безумный Киргиз.
В больнице, комфортной, как хороший отель, ему вводили в вену нечто, от чего он, умирая, впадал в кому, а затем долго и мучительно выныривал из неё, как из чёрного колодца.
Безумный Киргиз, кривляясь, вздымал над ним руки и матерился. Надо было после этого падать и Переверзев – падал.
Снова и снова – комы, Киргиз, капельницы и, как в тумане - поездка на Иссык-Куль, горы.
Прилетев в Москву, уже в аэропорту, Переверзев зашёл в бар, заказал стакан коньяка (на дозе «стакан коньяка» он настоял категорически), долго смотрел на тяжёлый янтарь в тонком стекле и выпил жадными глотками, не отрываясь.
С удивлением прислушиваясь к тому, что проделывает внутри его коньяк, Переверзев думал: «Всё. Сейчас – домой, спать. Завтра проснусь, поеду к Женьке, всё расскажу. Простит».
Но ни завтра, ни после завтра он не проснулся, а очнулся только на пятый день и обнаружил себя лежащим под цветущей яблоней, на улице Смольной, что у метро «Речной вокзал». Вокруг него на траве лежало пять бутылок кагора «Чумай», обёрнутые тонкой белой бумагой.
Бутылки были укупорены иезуитами Молдовы неподатливыми пробками. Переверзев отбил донышко бутылки о ствол приютившей его яблони и жадно выпил остатки вина, поранив губы и язык острыми краями «розочки».
С этого момента он пил постоянно с редкими перерывами на реанимацию, на приступы «белочки» и милицейские отсидки.
Периодически, когда Переверзев больше не мог пить, но и не пить – не мог, он сдавался родственникам. Тогда его везли в больницу. Капали, «прочищали» печень, «торпедировали», подшивали, кодировали.
Пить он бросил неожиданно для самого себя.
Промучившись, однажды, бессонницей до трёх ночи, Переверзев достал свой «НЗ»- чекушку «Московской особой».
Её он приберегал для самого тоскливого шестого часа утра.
Взял с полки стакан и обнаружил, что это любимый стакан покойной тёщи. Теща утверждала, что если выпить из этого стакана немного холодной воды мелкими глотками, то снижается давление, успокаивается сердце и приходит сон.
«Вот и проверим»- усмехнулся Переверзев, вылил в тёщин стакан водку и выпил. Теплый сон пришёл незамедлительно.
Нарколог Нифантий присел на край кровати и сказал: « Значит так: отряхиваешь прах с ног, смотришь на полную луну через левое плечё, на правое сажаешь ангела хранителя и в путь! Пить ты больше не будешь».
Проснулся Переверзев бодрым и весёлым. Похмелья не было. Выпить не хотелось совершенно. Алкоголь он больше не употреблял.

Через 10 дней врачи и нашли у него рак желудка. В операции отказали - бесполезно.
Переверзев вспомнил, как ловил в тёплых кубанских ериках раков. За один заход бреднем-«волоком» вытаскивалось до ведра шелестящих тварей. Его научили выедать у живых раков икру из-под шеек, присыпая её солью. Подумалось:
« От этого, наверное, и заболел».
Болеть раком было нелегко.
Боли не усмирялись детским наркотиком «промедол». Мучила тухлая рвота: съеденное не могла пройти заросший опухолью желудок, бродила там и выбрасывалась наружу.
Умирать Переверзев не страшился, но хотелось умереть быстро и свободным от врачей, диеты и сочувственных взглядов.
Тут он вспомнил методику, которой его обучали в медицинском центре у Безумного Киргиза. Переверзев лёг на пол и стал представлять, что руки и ноги у него – тёплые и невесомые, легко дышится и весь становишься лёгким и невесомым. Затем он представил себя чайкой парящей над кипящим морем. Радость освобождённого охватила его: «Вот ведь как можно жить!»
………..
II

Шла утренняя милицейская планёрка.
- Товарищ капитан, что там у нас по делу о пропавшем Переверзеве?
- Пока – глухо. Вскрыли его квартиру…
- Надеюсь, с понятыми?
- Так точно, с ними! Самое удивительное, что дверь была закрыта изнутри. И цепочка наброшена!
Сделали обыск – ничего подозрительного. Да! Он чайку держал в квартире. Нашли её всю разбитую. Видимо пыталась взлететь. А какие потолки в «хрущёбах»! Не разлетаешься.
Наша криминолог отнесла её ветеринарам, и те лечить не стали: нашли у неё опухоль в животе. Умертвили и отдали Маше – криминологу: у неё муж таксидермист. Прекрасное чучело сделал. Мы агитируем его подарить чучело нам. Поставим в дежурке.