December 7th, 2012

ч. и к.

Путешествие в Стамбул.

Могут ли привлечь автора к уголовной ответственности за разжигание?

.............Бред и ужас Востока. Пыльная  катастрофа Азии. Зелень только на знамени

Пророка. Здесь ничего  не  растет, опричь усов. Черноглазая,  зарастающая  к

вечеру  трехдневной щетиной  часть света. Заливаемые мочой угли костра. Этот

запах!  С примесью скверного табака и потного мыла. И исподнего, намотанного

вкруг  ихних  чресел  что  твоя  чалма.

 Расизм?  Но  он  всего  лишь  форма мизантропии.

 И  этот  повсеместно даже  в  городе  летящий  в морду  песок,выкалывающий  мир  из  глаз  --  и   на  том  спасибо.

………………………………………………………………………………………………………………………………….

Снобизм?  Но  он  лишь  форма  отчаяния.  Местное  население,  в

состоянии полного  ступора сидящее  в нищих закусочных, задрав головы, как в

намазе  навыворот,  к  телеэкрану,  на  котором  кто-то   постоянно  кого-то

избивает.  Либо  -- перекидывающееся  в  карты, вальты и  девятки которых --

единственная  доступная  абстракция,  единственный  способ  сосредоточиться.

………………………………………………………………………………………………………………………………………

В  Топкапи  --  превращенном  в  музей дворце  турецкого  султана  -- в

отдельном павильоне собраны  наиболее священные сердцу всякого  мусульманина

предметы,  связанные  с  жизнью  Пророка.  В восхитительно  инкрустированных

шкатулках хранятся зуб Пророка, волосы с головы Пророка.  Посетителей просят

не шуметь, понизить  голос.  Еще  там  вокруг  разнообразные  мечи, кинжалы,

истлевший  кусок  шкуры какого-то животного с  различимыми  на  нем  буквами

письма  Пророка какому-то конкретному историческому лицу и прочие  священные

тексты, созерцая  которые, невольно благодаришь  судьбу  за незнание  языка.

Хватит с  меня и русского,  думал  я.  В  центре, под стеклянным  квадратным

колпаком, в раме,  отороченной золотом, находится предмет  темно-коричневого

цвета,  сущность коего  я не  уразумел, пока не прочел  табличку.  Табличка,

естественно, по-турецки и по-английски. Отлитый  в  бронзе  "Отпечаток стопы

Пророка".  Минимум  сорок восьмой  размер обуви, подумал  я,  глядя  на этот

экспонат. И тут я содрогнулся: Йети!

 

Стамбульские  же  мечети  --  это  Ислам  торжествующий.  Нет  большего

противоречия,  чем  торжествующая Церковь, --  и нет  большей безвкусицы. От

этого страдает  и  Св. Петр в  Риме. Но  мечети  Стамбула!  Эти  гигантские,

насевшие на землю,  не в силах  от  нее оторваться  застывшие каменные жабы!

Только минареты, более всего напоминающие -- пророчески, боюсь, -- установки

класса земля-воздух, и указывают направление, в котором собиралась двинуться

душа.

ч. и к.

Попытка диагноза

Так вот  диагностируешь и  оперируешь  широкой рукой   и премного собой доволен бываешь, а потом – раз! - мордой об стол:  диагноз ставят  уже тебе самому!

Пришёл я сегодня  на работу, а там – бардак,  не чище обычного!

 Пол не мыт, шарики постинъекционные  окровавленные  везде валяются.  На прикроватных тумбочках у больных – свалка из объедков , левых медикаментов,  печатного  слова в виде засаленных газет… И везде разбросаны   игральных карт: эпидемия игрища в дурака  наблюдается  у  наших больных.  

На постели неоперабельного Сомова – траурный  пиковый туз      валяется между складок несвежих простыней.

Стал я объяснять всем заинтересованным лицам, что всё это – неправильно  и  нехорошо.  Стал взывать к совести и убеждать. Словом, стал   орать и матерится.

Заслуженный  ветеран движения,   санитарка Серафима  озабоченно посмотрела на меня и сказала:

- Что, П.К., всё грязным кажется и заплёванным? И сколько не убирай – всё только хуже?

- Издеваешься, Серафима? Что значит «кажется»? Грязь, она и в Африке - грязь! Хотя  такой, как у нас – и в Африке нет!

Невозмутимо сгребая  с подоконника пустые коробки от соков и конфетные фантики, Серафима  продолжала гнуть своё:

- А с аппетитом у тебя как? 

-  Да я, матушка, жареные гвозди ем  без кетчупа!   И причём тут мой аппетит?

- А притом! Знаю, что  лопаешь в два горла и от пуза. Сладенькое любишь.  На прошлом дежурстве пражский торт  один слопал....  Людей насмешил. А не толстеешь!  И спишь – мало. Все люди, как люди: есть свободная минута на ночном дежурстве – сразу на боковую и  спят-сопят в две дырочки! А ты всё по больнице шляешься или Раздольского  читаешь. У тебя что, других книг нет?  Я тебе  вот что скажу… Депрессия у тебя, мил человек!  У меня такое же было два года назад: всё мне грязным и серым казалось. Конфеты килограммами поедала. Спать не могла… А потом - наоборот – встать не могла и всё лежала и лежала …. Стенку до дыр проглядела и так мне тошно было, хоть в петлю лезь! Прозаком два месяца меня  лечили и инсулином. Вылечили… И теперь мне всё – трын  трава! Пока я  болела - у меня дома – ни пылинки не было и отделение это я  драила  до блеска. А сейчас – пох@й, гори оно огнём!  Ты тоже – попил бы  прозака. Но  ели спать не можешь – то лучше амитриптилин принимай месяца три. А  то от прозака многих ещё больше трясёт… Насмотрелась в психушке.

 

Хрен его знает!  С санитарским диагнозом я, конечно, не согласен, но бессонница, в самом деле – достала. Всегда спал мало, а теперь – вовсе перестал.

Не знаю, депрессия это или нет, но если – да, то она на пользу делу.

Вон  друг мой, Переверзев из травмы - всегда весел и бодр. Бегает по утрам ( от любовниц – прямо на работу). Поёт на операциях и во время застолий тенором . А в отделении у него – грязи  по колено  и даже  молоденькие сестрички в униформах не по размеру, неподмыто  выглядят.

А у меня – вон какие красавицы плавают с клизмами и суднами в обнимку! Хотя, конечно, бездельницы и  стервы они - жуткие. День не порешь - всё прахом идёт!

Так что, если что, то депрессия, эта чума нашего века –  хорошая помощница во нашем  врачебном  деле!

Итак, - хвала тебе, Чума,

Нам не страшна могилы тьма,

Нас не смутит твое призванье!

Бокалы пеним дружно мы

И девы-розы пьем дыханье, -

Быть может... полное Чумы!