July 24th, 2012

Gbrf

Сельский священник

I
Может быть догадывалась о чём то моя жена, может быть что - то по-женски предчувствовала а, может быть, и знала что то (мир не без добрых людей), но только стала она мне всё чаще предлагать настойчиво и со слезами:
- Давай обвенчаемся!
Говорю ей:
- Что ты придумываешь! Мы в браке уже двадцать лет! На чёрта нам ещё и венчание?!
Но жена была неумолима:
- А почему ты так этого боишься? Если не любишь наших городских священников, давай съездим к Виктору в М. Сельская церковь, тихо, скромно… Как у Пушкина в «Метели».

Виктор был служителем культа в большом селе Курской области. (Не знаю, как правильно именовалась его церковная должность).
Ни попом, ни священнослужителем называть его не хотелось
Не было у него трёхвёдерного живота, тугих щёчек и хитро - благостного взгляда, то есть всего того, по чему безошибочно узнаётся поп.
Но и слову «священнослужитель» он мало соответствовал: ни стати, ни громогласия, ни сверкающего взора.
Так - небольшого размера молодой человек с рыжеватой бородёнкой, смешливый и всегда, как будто под хмельком.
Словом - сельский священник, попик.
В своём далёком селе он сам построил церковь.
Собственно, не построил, а скорее - соорудил: соединил переходом два сельских одноэтажных дома, с помощью умельцев воздвиг над этим архитектурным шедевром купол из кровельного железа и даже хлипкую колоколенку пристроил.
На одной из стен самодельной этой церкви был малоискусно нарисован в три краски образ Божией Матери.
Кто то (как мне сразу подумалось - мальчишка) засадил зимой в глаз образа снежком, отчего образовался похожий на мокрую комету подтёк.
- Старушки говорят, что это чудо. – Посмеиваясь и косясь, говорил мне Виктор. - Плачет, мол, Дева Мария о грехах наших.
Я спроси:
- Так это, в самом деле, чудо это или – дурной знак?
- Когда кто - то плачет – это всегда плохо - улыбнулся Виктор.
Когда я ещё не был знаком с Виктором, мне о нём рассказал наш больной Олег К. с менингиомой бугорка турецкого седла:
- О! Это такой сильный молитвенник! К нему со всей области люди едут. Кто за советом, кто – полечится.
- Он, наверное, бесов вычетом изгоняет? – пошутил я
Олег ответил серьёзно:
- На вычет у него благословления нет. Но он смог бы… Он молитвой лечит. Поговорит с человеком, вместе с ним помолится, да и благословит! Вся пошесть с человека тут же сходит.
Много позже, когда я уже сдружился с Виктором , довелось мне присутствовать на таком «сеансе» в его деревенском доме.
«Пациентам» говорил он, на мой взгляд, сущую ерунду: шаблонные обороты речи, пафос, банальности из Библии.
Но очередь из жаждущих его послушать была внушительной. В консультативный день у дверей моего кабинета столько пациентов не собирается.
Особенно мне запомнился один чеченец.
Он, как заведённый, по волчьи озираясь, ходил вокруг своего серебристого мерседеса, припаркованного возле дома Виктора. Периодически - останавливался и начинал глубоко дышать, делая при этом круговые движения руками, как человек, получивший удар под дых.
Я так и не спросил у Виктора, что было нужно этому горцу от христианского священника.

II

С Виктором я познакомился благодаря всё тому же заслуженному больному, Олегу К.
Прибежал он ко мне в ажиотаже и стал просить, что бы полечили мы его друга, сельского священника Виктора в нашем отделении:
- Он на службе стал в обмороки падать! По утрам – рвёт. Ему уже и благословение на лечение дали, а кто лечить то будет!? Возьмите его к себе!
Что тут поделаешь? Хоть и не по профилю это нам, но как откажешь ветерану движения?
Дал добро и Виктора тут же привезли к нам в отделение.
Бледный, потливый, а губы и язык – сухие. Сердце молотит, как барабан перед командой «Пли!».
Я спросил:
- Сколько ночей уже не спите?
- Три.- Ответил Виктор и стал рассказывать мне о жаре в храме, которую он не может переносить, о «скачущем давлении», о трудностях сельской жизни…
- Буде вам, отче, заливать! - сказал я.- Пьёте давно?
Выяснилось, что да – давно. Спиртное Виктору несли постоянно, да и сам он самогон варил опережающими темпами.
Стали мы его лечить от алкогольной интоксикации и абстинентного синдрома: реланиум, оксибутират, жидкость внутривенно, витамины группы В.
Дней через десять Виктор ожил: появился аппетит, наладился сон.
Медсёстры отделения стали консультироваться с ним по горьким женским делам. Больные и их родственники просили благословления.
Психиатр наш, Рудольф Савельевич, сказал Виктору:
- Я тебе как врач вот что скажу, божий человек: всех баб не выебешь, всю водку не выпьешь.
Стремиться к этому надо, конечно, но ... Завязывай со спиртным! Погибнешь.
Виктор ответил, поддёргивая себя за рыжую бороду:
- Да я – стараюсь! Порою месяцами не приемлю спиртного. Только вот знаете, что…После таинства Причащения я обязан выпить с молитвой всё, что остаётся в чаше. После этого – срываюсь.
Рудольф радостно хохотнул:
- Хотите сказать, отец Виктор, что от ста граммов крови Христовой вы в запой уходите?
Виктор растерянно посмотрел на меня.
Мне стало его жаль:
- Вы б оставили свои штучки, Рудик! А то у нас с отцом Виктором тоже есть что сказать за ваши еврейские фигли- мигли. Сегодня, кстати, суббота. А? И что вы тут делаете, на работе? Престало ли врачу - еврею лечить гоя в субботу?
- Так ты же меня и вызвал!- огрызнулся Рудольф, приобнял Виктора за плечо и повёл по коридору, что то ласково шепча ему на ухо.
Не знаю, что за метода у нашего психиатра! Часами так вот ходит с больными по коридору, пучит на них свои выцветшие еврейские глазки и говорит, говорит, говорит…
Больные Рудольфа Савельевича очень любят.

III

Не раз и не два так вот лечили мы Виктора без всякой надежды на окончательное выздоровление.
Collapse )