July 2nd, 2012

Gbrf

Позитив покойников.

Без идеологии мы не можем. Без идеологии нам никак нельзя.
И она у нас теперь – есть. Идиотская такая идеология.
Социологи, политологи и психологи в присядку поют нам одну и ту же частушку: главное – быть самодостаточным, жить в ладу с самим собой и с окружающими, источая при этом позитiff.
При этом надо владеть английским, быть деловито - вороватым и проникновенным, как гвоздь в заднице.

Под этими то знамёнами, и наступит у нас окончательный миру - мир и полный всему пиздец.
А может быть он уже и наступил, а я - не заметил? Сейчас выйду на балкон.
Нет, пока ещё – ничего, не окончательно. Но ласточки летают низко - низко, как перед грозой.

Есть у нас замечательный доктор.
Всегда ровен, улыбчив. Никогда не опоздает и никогда не задержится на работе.
Всегда спокоен. Многие полагают, что не спокоен он, а равнодушен.
Точно и в условленный срок, выполнит всё, что ему поручено, но не более того. Инициативы – никакой.
Если чувствует, что поручаемое чревато осложнениями – вежливо попросит помочь ему. Приходится помогать, забивая на свою работу. Или давать ему в помощники другого опытного товарища.
Как результат: поручаем ему только стандартные, рутинные операции или манипуляции.
Как ассистент на операциях - безупречен. Одна беда: задержавшись на операции, всю плешь потом проест, домогаясь: «А когда мне оплатят сверхурочные?!».
Отсюда второй результат: в ассистенты на те операции, которые грозят затянуться, мы его не назначаем.
Аккуратно ездит на все учёбы раз в три года, как это у нас положено, но ничего из того, чему его научили в том же институте Бурденко, внедрить не пытается.
Сам он собой крайне доволен.
Полная самодостаточность, преходящая в самодовольство и спесь.
Именно за этим доктором нужен глаз да глаз: всё, что не укладывается в рамки инструкций и указаний, им – игнорируется.
А медицина, ведь – наука мало научная, всё в ней набекрень и невпопад.
Одно спасает этого доктора и больных, подвергающихся его лечению: он задом чувствует опасность и чуть что - звонит «старшим товарищам».
Лучше сразу оставить жену, любовницу и любимую водку и ехать ему на помощь.
Всё равно задолбает звонками или сделает чёрте что, а потом скажет: « Так это вы мне так посоветовали! У меня и запись нашего разговора есть!».
Вот такой законченный, как шар. Ни с какого боку не ухватить.
И абсолютно счастлив! Позитив прёт из него – как вонь от покойника.

Но нет толку в медицине от счастливых!
Медицину (как и всё остальное, впрочем) «делают» люди беспокойные, сомневающиеся и недовольные сами собой.
Такими были Гиппократ и Авиценна.
А потом появился ещё более одержимый Парацельс и стал ниспровергать их!
И так далее, по всей цепочке великих медиков, от Гипократа до Демихова: все они – ищут, спорят, делают глупости, нарушают правила и законы, лезут на рожон и постоянно недовольны собой и окружающими.
Пожалуй на Демихове в России ветвь великие медики закончились.
После октябрьской напасти не нужны стали в России ищущие и мятежные люди.
Всех причесали и выровняли. Велели не высовываться и слушать старших. А какие у нас «старшие» - всем известно.
Теперешний строй, тем более, мало заинтересован в ищущих людях.
Все, кому надо и кому позволили, уже всё для себя нашли, набили карманы, и засели по углам: кто в Кремле, кто в колонии возле города Сегежа, кто в Лондоне, кто в станице Кущёвская.
Оттого то и продвигают у нас гладких, как шар бездарей. Пороху такие не изобретут, но и борозды – не испортят.
Счастливы при этом они, как психи после лобэктомии.
Поэтому так и будем мы тащится в арьергарде, повторяя за другими все их ошибки.
А наш позитивный доктор станет министром здравоохранения.