December 17th, 2011

Gbrf

Жить, болеть, выздороветь или умереть.

I
Больная старушка в отделении абдоминальной хирургии.
Сухие руки, тёмные - на белой простыне. Глаза голубенькие.
Я, в то время, врач – интерн, прошу её показать живот: старушка умирает от перитонита.
В глазах у больной – ужас:
- У вас руки холодные…
У неё – рак желудка с множественными метастазами.
От этого в брюшной полости скапливается большое количество жидкости – асцит.
Старушка «блатная» и поэтому её положили в нашу больницу и сам заведующий отделением, Степан Николаевич, проколов брюшную стенку, выпустил 10 литров коричневатого выпота. При этом он повредил кишку и у больной начался перитонит.
Бросились её героически лечить, но успехов не достигли и теперь старушка умирает.
Это был первый увиденный мной случай печальных последствий, вызванных действиями врача.
- Что теперь заведующему будет? – спросил я своего куратора Палыча.
- Ему - ничего не будет. Если бы это сделал я – пожурили бы «старшие товарищи». Булатову бы – ЛКК, выговор и не подтвердили бы категорию. Тебя бы – просто убили. А почему ты, собственно, так хочешь, хоть кого то, да наказать?
- Так умирает же от «нашего» прокола… В смысле – прокола кишки.
- Она умирает от рака! Не будь у неё этой болезни, стали бы выводить асцит? И если Николаевича посадят в тюрьму, как ты, похоже, хочешь, кто будет оперировать больных, запланированных на месяцы вперёд?
Да, уж, больница наша – не санаторий. В ней, как бы положено умирать.
А то можно подумать, что вовсе и не больница у нас, а так - поликлиника со спальными местами.
Психологически, для врачей и родственников больных предпочтительнее, что бы больные умирали или сразу после поступления в больницу, или после долгой волынки в реанимации, под фанфары, кимвалы и бубны последних достижений медицины.
В первом случаи неожиданная смерть оглушает и притупляет остроту потери как для врачей, так и для родственников..
На врачей в таком случаи почти не жалуются.
Во втором случае, все – и врачи, и родственники так устают от длительного ожидания неизбежного, что вполне не против того, что бы их дорогой больной культурно помер с соблюдением всех церемоний.
Сколько можно, в самом деле!
Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
В связи с этим возникает вопрос. Где лучше умирать? В больнице или в кругу близких?
(Так и вижу этот «круг»: тридцать три плачущих родственника и у каждого- стакан воды в руке…)
На деле родственники предпочитают, что бы папы- мамы умирали в больнице. Так спокойнее: не надо лицезреть агонию, бегать за бумагами о смерти, обмывать, одевать труп, держать его три дня дома и т.д.
Подогнали катафалк к больничному моргу, загрузили, свезли, закапали.
Самого больного никто не спросит: «Где вы , папа, хотели бы умереть?" Какое может быть разумное мнение у полутрупа?
Живые – тупо рациональны.
Живым нужен «позитff» и здоровый образ жизни.
Всегда, когда слышу агрессивные призывы к такому образу этой самой жизни - спорту, диетам и «здоровому сексу» (интересно, как выглядит секс нездоровый?) – мне вспоминаются голые до пояса, загорелые и белозубые спортсмены, марширующие по Красной площади пред очами Сталина.
Или немецких штурмовиков. Те тоже были очень здоровыми ребятами. Нездоровых они, как и мы, считали лузерами и травили керосином внутривенно.
Для всех это кончилось плохо: и для спортсменов и для штурмовиков и для немецких шизофреников.
Почему то идеи сокрушительного здоровья присущи именно тоталитарным режимам.
Видимо, теперь мы строим тоталитарный капитализм с паханом – самодержцем во главе.
II
Вернёмся к нашим больным.
Умирающие, они всегда симпатичнее выздоравливающих и, тем более, гораздо симпатичнее они здоровых выписантов.
Умирающие - не жалуются.
Всё им – до лампочки. Главное тут – не мешать.
У выздоравливающих же появляются неисполнимые желания и аппетит. Они капризно требуют внимания и разносолов.
Выздоровевшие больные и их родственники – хуже всех.
Схема такова.
Пока больной тяжёл – все говорят: «Лишь бы выжил!».
Когда идёт на поправку: «А когда у него речь восстановится?»
(Дождёшься! Многое он тебе скажет, когда сможет!).
Перед выпиской: « Он совсем другим стал! Лечили плохо!»
А ещё через месяц, выписанный больной, под диктовку жены пишет жалобу нашей блондинке Голиковой: «После операции, из-за безответственных действий хирурга П.К. и медсестёр из кружка его члена, у меня снизилась половая потенция. От этого моя счастливая семейная жизнь – под угрозой. Прошу разобраться, наказать и восстановить».
Так что смерть – не самый плохой вариант.
Даже похороны, которых многие страшатся, мало чем отличаются от свадьбы: те же цветы, музыка, выпивка. Только что чокаться нельзя.
Ну и вот…
Занесло меня «по волнам моей памяти» и по вечернему времени, не в ту степь!
Хотел написать о врачебных ошибках, а написал, не пойми что!
Не серчайте! Допишу, как нибудь в другой раз.