July 21st, 2011

Gbrf

Гологоловый гад в кровавой луже.

Однажды весною, в час небывало жаркого заката искал я на нашей больничной парковке свою машину между прочими «бентли» и «ламборджини».
И вижу: из открытого авто моего хорошего товарища торчит объёмистый женский зад, обтянутый белым халатом.
Зад был мне незнаком, и сразу подумалось об угонщике.
Но я ошибся!
Глютеусы сделали оверкиль: повернулись к авто задом, ко мне передом и я увидел знакомое лицо заведующей нашей эндокринологии – жены хозяина машины.

Я поздоровался:
- Привет, Лола! Хочешь угнать семейную реликвию!? Водить научилась?
- Зачем «угнать»!? Километраж пробега записываю…- Лола помахала блокнотиком. – А то ездит неизвестно где…

Муж Лолы – до смешного целомудренный, несмотря на своё кавказское происхождение, человек. Многие больничные женщины серьёзно обиженны его невниманием.
(Но мстят – Лоле).
- Смешной ты человек, Лолочка! Твоего мужа как зовут? Ромео, если забыла. Он тебя так и любит, как Ромео! А ты километры считаешь…

Лола сделала плечами энергичное движение, которым полные женщины поправляют сместившийся бюстгальтер.
- Ромео! Может быть… Только я - не Джульетта. Рожей не вышла.
Ни в чём нельзя быть уверенным…

Вот это – точно!
И у меня нет «уверенности в завтрашнем дне» и во всём видится грустная сторона.

Только началось лето, а уже прошло большая его часть.
Смотришь на всю эту зелёно-голубую, солнечную роскошь и тревожно думаешь:
«Кончается! Скоро опять зарядит привычное – грязь, холод, пьяные дед Морозы, бешенный, как электричка январь». Доживём ли до Пасхи?
Доктора этого твёрдо уже не обещают.

Радуешься, смотря на милое дитё. Столько от них, детей, радости!
«Вот, ведь – думаешь - сволочь вырастит!»

Недавно хоронили нашу, недавно ушедшую на пенсию, доктора – гинеколога.
Одинокая старуха. Жизнь прожила на работе.
Муж, сам доктор, однажды не выдержал – ушёл к молодой дуре и вскоре от этого умер.
Дочь уехала за медиком арабом в чужую страну. Сына от первого брака, оставили бабушке.
Холили она внука, и лелеяла, как редкостный цветок.
Мальчишка рос ласковым и разумным. Поступил в престижный ВУЗ. Девушки от него – кипятком пИсали.

Бабушку он убил молотком.
Судмедэксперты насчитали восемнадцать вдавленных переломов костей черепа. Мозг – всмятку. Вместо лица – отбивная.
Хоронили в закрытом гробу.

Или вот – девушки. Какие сейчас, летом, прелестницы порхают по улицам!
Отвлекают от вождения авто и при жене надо быть всё время на чеку. Что бы, значит, не косится при ней на этих полуголых нимфеток. Жёны это хорошо просекают.
И тут же думаю:
«Ну три, ну пять лет… А потом тоненькая девушка превращается в славянский шкаф, на двух коротких ножках. А уж если заговорит… Впрочем им и сейчас, лучше всего – молчать.

Или планируешь, например, операцию.
Обнадёживаешь больного, родственников его. В самом деле - чаще всего всё проходит благополучно.
Но всегда держишь в голове возможные ужасы: неловкое движение, кровотечение, отёк мозга. Смерть на ровном месте после судорожных десяти дней на ИВЛ в реанимации.

И что же это за результат, на что это похоже: “гологоловый гад в кровавой луже”. (с).

Часто читаю книги, типа «ЖЗЛ». Последние три года заметил: всегда лезу в конец книги. Болезненное любопытство сверлит: «А как он умирал?»

Знать бы при рождении, что так удачно начавшаяся жизнь рано или поздно кончается в зловонной яме.
Можно было бы принять меры.
Только вот – какие?
Gbrf

Сорочёнок Пика. Всем, кому это может быть интересно.

Ну и вот.
Почитали, посоветовались с Вами и решили, что лучше всего будет отпустить Пику в лесу и там, в определённом месте, её подкармливать.
Одним из решающих доводов к тому, что бы её отпустить, было то, что, оказывается, длительно живущие в неволе сороки не могут потом размножаться.
Утверждается, что они начинают считать своим потенциальным половым партнёром, человека.
Тут - то я и призадумался!
Пол Пики мы так и не определили.
Но если она – девушка, то смогу ли я оправдать её надежды?
А если Пика – самэц, то он что, будет домогаться моей жены?
Так и семья может разрушиться!
Так что – в лес!

Вчера вечером отвезли её в тихое, как нам казалось место на берегу реки, где маленький песчаный пляжик, большие деревья и трава.
Выпустили. Она далеко не улетела. Полетала вокруг, вернулась, поклевала привезённый нами творог и мясо. Потом крякнула и улетела.
Рано утром, до работы я смотался в лес.
На берегу встретил знакомого мужчину. В какое бы время я не приходил к реке, этот мужчина всегда уже там. Возможно, он никуда и не уходит. Не знаю.
Спросил я его, не видал ли он здесь сороку…
И тут же раздался возмущённый крик Пики.
Всё это время она, оказывается, сидела на толстой нижней ветке дерева, растущей параллельно земле.
Видимо услышала, что говорят о ней и решила отозваться.
Потом прилетела и села на руку.
Стал я её кормить. Кончилось это тем, что Пика набрав в клюв, сколько могла, мяса и желтка вареного яйца - улетела.
После работы съездил ещё раз.
Пика сидела на том пеньке, где я её кормил утром. Тут же с криками села мне на голову. Так я с ней на голове пошёл купаться. Воды она испугалась и улетела на деревья.
Потом вновь слетела к месту кормления.
Удивительно, но, похоже, что она, в самом деле, скучает! Видно было, что она очень мне рада.
Вот такие дела.
Кроме всего прочего, случай этот ценен ещё и тем, что я смогу почаще бывать «на лоне природы».
Скажи мне кто- нибудь, что я вот эдак буду возится с дурацкой птицей – не поверил бы!