June 4th, 2011

Gbrf

Тюремный доктор Гааз.

Врач и философ Гааз по своему свободному выбору приехал в Россию, страну, далекую от его родных краев. Ради неведомой России он оставил блестящюю Вену, свой уютный Мюнстерейфель, большую и дружную семью и любящих родственников.

Из обобщенных воспоминаний современников о молодом, преуспевающем докторе: «Учен не по летам. В медицинских науках все превзошел. Латынь и греческий не хуже немецкого и французского знает; в математике, физике, астрономии весьма сведущ; по философии, по богословию любого ученого монаха за пояс заткнет.
О любом и каждом норовит сказать что-нибудь доброе, похвальное. Ласков, приветлив без корысти; с сильными и богатыми не искателен ; с простолюдинами, с прислугой кроток и милостив…»

В качестве главного врача военного госпиталя, Гааз ездил по Северному Кавказу, где открыл, исследовал и подробно описал источники целебных минеральных вод, вокруг которых позднее возникли известные курорты — Железноводск, Пятигорск, Ессентуки и Кисловодск.

Когда армия Наполеона вторглась в Россию , доктор сопровождал русские войска в походах от Москвы до Парижа: оперировал, лечил больных, контуженных, раненых, переводил с французского.

Федор Петрович, так стал называться московский доктор Гааз, став главным врачом всех городских больниц. За свои заслуги он был награжден орденом Святого Владимира четвертой степени, удостоен чина надворного советника, был желанным гостем во многих аристократических домах. Был состоятельным человеком, владельцем каменного дома, деревни, крепостных крестьян, суконной фабрики.

Но все его доходы уходили на помощь бедным. Не щадя себя боролся Федор Петрович за справедливость, за права больных, чье положение в больницах было ужасающим . Доктор Гааз гневно укорял нерадивых, обличал наживающихся на бедах людей чиновников, писал пространные записки в высшие инстанции.
И ,конечно, нажил себе немало врагов — на него писали доносы, уверяли начальство, что он находится «не в здравом душевном состоянии», насмехались, издевались над ним…
Гааз вынужден был подать в отставку, но он не был сломлен: «И один в поле воин!», — был убежден неугомонный доктор.

По предложению своего друга, генерал-губернатора князя Голицина, Федор Петрович Гааз становится членом и главной движущей силой «Комитета попечительства о тюрьмах». Комитет был учрежден по особому указу императора, и в него входили многие именитые люди, в том числе московский митрополит Филарет. За четверть века доктор пропустил лишь одно из 253 ежемесячных заседаний комитета, когда сам уже тяжело заболел.

Положение арестантов в московских тюрьмах было страшным: грязь , сырость, отсутствие нар, переполненные камеры, где лица, виновные лишь в нарушении паспортного режима содержались вместе с настоящими преступниками, больные вместе со здоровыми, дети вместе со взрослыми, а женщины, зачастую, вместе с мужчинами. В тюремных лазаретах больные лежали по двое-трое на одной кровати, содержались они впроголодь, так как надзиратели бессовестно обкрадывали несчастных.

Периодически из Москвы по бесконечной дороге, ведущей в Сибирь, отправлялись сотни каторжан. В год через Москву проходило примерно 4500 ссыльнокаторжных и столько же «бродяг», которых в кандалах вели по месту жительства. По воспоминаниям Герцена , «Гааз ездил каждую неделю в этап на Воробьевы горы, когда отправляли ссыльных….В качестве доктора…он ездил осматривать их и всегда привозил с собой корзину всякой всячины, съестных припасов и разных лакомств :грецких орехов, пряников, апельсинов и яблок для женщин.

Гааз сумел добиться отмены так называемого «прута» — фактически орудия пытки, которое использовали для предупреждения побегов идущих по этапу. Прикованные намертво к железному пруту, со стертыми до крови руками, медленно шли больные и здоровые, старики и дети, мужчины и женщины. Тех, кто падал, волокли остальные, мертвых на привале отстегивали, заменяя их живыми; арестанты, скованные по пять человек по обе стороны прута, вмести шли, сидели, дремали, ели, справляли нужду. Всем идущим по этапу брилась половина головы. Благодаря Федору Петровичу, прут для всех, идущих по этапу через Москву, был заменен легкими индивидуальными, так называемыми «газовскими» кандалами, в тех губерниях, где прут еще сохранялся, наручники стали обшиваться кожею или сукном. Надев на себя облегченные кандалы, доктор ходил в них по своей комнате вокруг стола, считая круги, пока не «проходил» 5-6 верст. Так он испытывал на себе собственное изобретение. Гааз добился отмены поголовного бритья, которое осталось обязательным только для каторжных.


По его настоянию партии ссыльных , приходящих в Москву, оставались в ней на неделю. Он посещал каждую партию не менее четырех раз, обходил все помещения пересылаемых, говорил с ними, расспрашивал о нуждах, осматривал. Заболевшие, уставшие не только физически, но и душевно, отделялись от партии, помещались в открытую Гаазом больницу при пересыльной тюрьме. Нарушая существующие законы, Гааз оставлял даже здоровых арестантов, если заболевал кто-либо из членов его семьи, сопровождающей ссыльного в Сибирь. Для того, чтобы семьи не разлучались, доктор выкупал крепостных — жен и детей , чтобы они могли сопровождать своих близких. Все это требовало огромных расходов. Федор Петрович активно привлекал благотворителей, так как его дом, деревня, суконная фабрика давно уже были проданы, деньги пожертвованы на дела милосердия, а сам он много лет жил при больницах, отказывая себе даже в новом платье.

Помогая обездоленным, Гааз никогда не интересовался их происхождением , национальностью, религией. Среди спасенных им людей — православные, лютеране, мусульмане, раскольники, иудаисты…

Его считали юродивым, сумасшедшим, писали на него бесконечные доносы, оговаривали. Все его благородные начинания упирались в стену непонимания, отчуждения, а то и непримиримой ненависти.

Конечно, были и помощники, которые, жалея несчастных, уважая самого Гааза, от всей души помогали ему в делах милосердия. Но не было никого, кто по-настоящему понимал его.

Когда его бессовестно обманывали, он никогда не сожалел, что доверял человеку. «Да, бывают настоящие плуты-обманщики, кои крестятся и врут без совести…Такая ложь есть очень большой грех. Но если человек говорит и крестится, а я не хочу верить — это уже мой грех» — рассуждал доктор Гааз.


Однажды морозной ночью доктор спешил к какому-то больному. Двое преградили ему дорогу с требованием отдать им шубу и деньги. Гааз обещал это сделать, только просил сначала проводить его до нужного дома, дабы он не замерз по дороге раздетым. Один из грабителей узнал известного всем святого доктора и, попросив прощения, разбойники проводили Федора Петровича до места, чтобы никто не мог посягнуть на него.

Духовным завещанием святого доктора можно считать его «Призыв к женщинам», переведенный с французского языка лишь спустя много лет после смерти автора.

В этом призыве говорится: « ….Вы призваны содействовать возрождению общества…Не останавливайтесь в этом отношении перед материальными жертвами, не задумывайтесь отказываться от роскошного и ненужного. Если нет собственных средств для помощи, просите кротко, но настойчиво у тех, у кого они есть. Не смущайтесь пустыми условиями и суетными правилами светской жизни. Пусть требование блага ближнего одно направляет ваши шаги! Не бойтесь возможности уничижения, не пугайтесь отказа …Торопитесь делать добро!»

Черты доктора Гааза угадываются в образе князя Мышкина, о нем же Достоевский пишет вполне документально в 3 части «Идиота»: « В Москве жил один старик «генерал» , то есть действительный статский советник, с немецким именем ; он всю жизнь такскался по острогам и по преступникам; каждая пересыльная партия в Сибирь знала заранее, что на Воробьевых горах ее посетит «старичок-генерал» . Он делал свое дело в высшей степени серьезно и набожно; он являлся, проходил по рядам ссыльных, которые окружали его , останавливался перед каждым, каждого расспрашивал о его нуждах, наставлений не читал почти никогда никому, звал всех «голубчиками» . Он давал деньги, присылал необходимые вещи…приносил иногда душеспасительные книжки и оделял ими каждого грамотного … Все преступники у него были на равной ноге, различия не было. Он говорил с ними, как с братьями, но они сами стали считать его под конец за отца. Если замечал какую-нибудь ссыльную женщину с ребенком на руках, он подходил, ласкал ребенка…Так поступал он множество лет, до самой смерти; дошло до того, что его знали по всей России, то есть все преступники»


Уже через много лет после смерти святого доктора Председатель Петербургского тюремного комитета Лебедев писал: «Гааз, в двадцать четыре года своей деятельности, успел сделать переворот в нашем тюремном деле. Найдя тюрьмы наши в Москве в состоянии вертепов разврата и унижения человечества, Гааз не только бросил на эту почву первые семена преобразований, но успел довести до конца некоторые из своих начинаний, и сделал один, не имея никакой власти, кроме силы убеждения, более, чем после него все комитеты и лица власть имевшие».

Хоронили Федора Петровича Гааза на казенный счет. Более 20 тысяч москвичей вышли проводить святого доктора в последний путь. Гроб несли на руках до самого немецкого кладбища на Введенских горах. В православных храмах служились панихиды по немцу-католику. И никого это не удивляло.


Как то у доктора Газа вышел такой разговор с митрополитом Филаретом:
— Вы все говорите о невинно осужденных, — сказал Председатель Тюремного комитета, всемогущий митрополит Филарет, — таких нет. Если вынесен законный приговор и человек подвергнут надлежащей каре, значит, он виновен.
— Да вы, владыко, о Христе забыли! — вскочил доктор Гааз.
Митрополит опустил голову, минуты шли тягостно — никто еще не решался так дерзить митрополиту. Наконец, тот поднял голову и сказал:
— Нет, Федор Петрович, не я забыл о Христе. Это Христос забыл меня…

Христос , думаю, не забыл о Фёдоре Петровиче Гаазе.
Gbrf

Тухлая жизнь и исключения из неё….

День свободный. От нечего делать просматриваю в компьютере старые документы. Чищу, « сохраняю как…».
Как то по настроению пришёлся текст о Газе и вот этот.
Если уже был – прошу прощения.


Разве можно назвать эту тухлятину – жизнью?
Едим не тогда, когда хочется, а по часам. Время завтрака, обеда и ужина - святое. Есть ещё ланч, второй завтрак и, какой то «файфоклок».
Не гоняемся за мамонтами и прочей свежей, с кровью пищей, а тупо ходим на работу.
За это нам платят гроши, и мы приобретаем перемороженных курЕй, аргентинское мясо с гормонами и картошку с генами мартышки.
Секс ни тогда, когда желание душит за горло, а так…
Типа: «а почему бы и нет?».
Боимся не тигров и кобр, а очкастую змею - зам.глав врача по лечебной части. Никак на неё змеелова не сыщем!
А где эти дети , с их грёбанным стаканом воды?
После яслей-садиков-школ, они то замужем без права переписки, то жену нашли, как высшую меру наказания, то в турецком борделе, то в Силиконовой долине.
Один хрен где, всё равно – вне зоны доступа.
Так и живём, вяло удовлетворяя человеческие инстинкты: пищевой, продолжения рода и оборонительный.
И вдруг, кто - то полезет в ледяную воду и спасёт рыбака- идиота.
Кто - то вытащит мальчонку из под колес поезда и сам погибнет.
А вчера у нас умерла молодая женщина с опухолью шейного отдела спинного мозга.
Почему так рыдала постовая мед. сестра, продувная бикса Риммка Казакова?
Что за дурацкий альтруизм, вопреки и против всех законов природы?

И я думаю: может быть одних людей, в самом деле, создал бог по своему подобию, а прочих – пьяные инопланетяне, прилетевшие на Землю на тунгусском метеорите, как клонов для рабского труда.
Т.е. в одних людях Бог есть, а в других – нет.

Эту теорию я, как закоренелый афей – принять не могу!
Gbrf

Анекдоты медицинские садистские - 11 штук.

Доктор, у меня болит вот здесь, здесь и здесь!
- А здесь?
- Тут нет!
- Сестра, Иванову - молотком сюда - каждые два часа!

На приеме у врача-травматолога:
- А теперь, больной, согните колено.
- В какую сторону, доктор?

Два хиpуpга стоят у кровати пациента и споpят:
- Да, дела плохи - пpидется ампутиpовать левую ногу.
- Hет, обе!
- Hет, левую!
- Обе! обе!
- Hу ладно, не будем ссоpиться по пустякам!


Доктор, как он?
- Пуля - дура. Ни один жизненно важный орган не задет.
- Слава богу!
- Но вот штык - молодец, молодец...


Кора головного мозга ему досталась от дуба.

Разговаривают 2 друга:
-Слушай, почему это у тебя одно ухо больше другого?
-Так меня в роддоме безменом взвешивали... :)


- Ну хоть жить-то я буду после операции?
- Жить-то? После такой операции? Да. Будете, наверно. Но, откровенно говоря, я бы Вам не советовал.

-Доктор!? Я ведь не умру?... Почему вы на меня так смотрите?
-Санитар, зашивайте без меня, а то мне уже кажется, что со мной трупы разговаривают.

Доктор-пациенту:
- У меня для Вас плохая новость...
- Доктор! Я умру?
- Нет! Мы Вас будем лечить.

- Почему вы так волнуетесь из-за пустяков? - учит старый врач молодого. - Вы должны помнить, что 90% болезней проходят сами собой, а остальные совсем не излечиваются...


Мужик к доктоpу пpиходит и спpашивает:
- Доктоp, какие пpизнаки сифилиса?
- Шелушиться и кpаснеет.
- Фуууу! Пpонесло: у меня почеpнел и отвалился.