June 1st, 2011

Gbrf

Лечение наркомании.

Позвонили мне из соседней области. Хороший мой знакомый, врач- нейрохирург рассказал о постигшей его отделение беде: молодой и перспективный врач этого отделения был уличён в наркомании.

Collapse )
Gbrf

Какое сегодня число?

Домой идти – поздно. Или ещё рано? В полшестого утра? Пока переоденусь, пока доеду… Так и на работу можно опоздать.
Диван в кабинете узкий и жёсткий. Антигуманный и антисексуальный, прямо скажем, диван. Но возможно, не все со мной согласятся.
В коридоре нашего отделения ещё тихо и пусто. Свет приглушён. В процедурке Жаннетта «поправляет такелаж»:чем – то зло гремит и шумит вода.
Значит так: схожу в реанимацию - посмотрю оперированного ночью больного. Потом побреюсь, душ и чифирь… Ещё бы похудеть и сбросить годков десять – цены бы мне не было.
План реализуется только на половину: звонит телефон и реаниматолог Люся торопливо говорит:
- Ваш больной остановился!
Значит, побриться уже не удастся.
Бегу в реанимацию.
С порога (хотя порогов здесь как раз и нет!) реанимационного зала вижу, что спешил зря: больной Воротынцев Дмитрий Александрович, 1968 года рождения, клиничский диагноз «Менингиома бугорка турецкого седла» - мертвее мёртвого. Он уже по особому бледен, виски ввалились, губы синие. От массажа сердца, что радостно производит над ним интерн Коля, у умершего безвольно трясётся поддутый живот и обвисшие щёки. Интубационная трубка, того гляди, выскочит из трахеи. Хотя теперь какая на х@й разница!
Люся даёт отмашку: «Всё!» и говорит сестре:
- Отметьте время смерти.
Спрашиваю:
-А раньше нельзя было позвонить?
- Так всё хорошо было! Он в сознание пришёл. Сам на трубке хорошо дышал. Вот последние газы, посмотрите! Всё путём. Хотели экстубировать. И тут он – раз! Кашлянул и abs – по нолям!
- Дай историю. Хрен знает, что вы тут делаете, пока Бог спит.
- Ну вот, начинается! – обижается Люся.- Это вы себя, что ли Богом считаете?
Хорошая девушка. Зря она в реаниматологи пошла. «Ступай в монастырь. К чему плодить грешников»…Так, кажется.
Ещё раз смотрю на умершего Воротынцева. Сестра уже связала ему на животе руки. Глаза – закрыты… Важным стал и многозначительным. Эх, и подвёл ты меня, Дима.

Потом начинается суета.
Утренняя «пятиминутка», где сёстры врут про напряжённую ночь с множеством подробностей про судороги у двоих больных, промокшие повязки, про истерики Маштаковой и психозы близнецов Николаевых…
- А что, - говорю.- Температурную кривую вы в истории без линейки рисуете? Старшая сестра! Кто у всех больных одинаковую температурную кривую в температурном листе на неделю вперёд изобразил?!
- Вы что! Где!
Сказал бы я «где»! Старая совсем, Валентина. А как сказать? Сама не понимает.
Кто то и обо мне так думает, гадом буду!
…………………………………………………………………………
После пятиминутки звонит жена:
- Ты сегодня когда домой придёшь?
-……………? Как всегда, вообщем.
- Если «как всегда» - то это послезавтра вечером и пьяный в зюзю! Ты мне сегодня нужен.
- А без меня – никак?
- Без тебя только беременеть хорошо и рожать! А к Галке на день рождения мне идти без тебя - неприлично.
- В шесть – буду.
Тут главное – соглашаться и говорить то, что от тебя ждут. А что там будет до шести часов вечера – никто не знает.
Тут же звонит начмед И.В.:
- Сегодня же надо срочно подать расчёты потребностей вашего отделения в медикаментах!
- И.В! – говорю.- Почему всё всегда – «срочно» и «сегодня»? Раньше нельзя было сказать? И потом: мы три года создавали стандарты для наших больных. Сколько и кого мы пролечили – известно: постоянно сдаём отчёты. Так дайте этим олухам из оргметодотдела задание всё это подсчитать! У них там по два с половиной компьютера на рыло, а считаем всё мы «в столбик»! Это же вы нам должны говорить, где чего мы потратили и сколько ещё нам надо!
- Не надо демагогий! Я жду к 15 часам ваши расчёты. Никто не возмущается! Только вы! Вы думаете, что только вы в этой больнице работаете, а остальные…
- «Х@ем груши околачивают!?»
- Чтоооо!?
- Я просто вашу фразу продолжил. Вы же именно так хотели сказать?

Зову старшую сестру:
- Валентина Андреевна! У вас есть данные, сколько каких медикаментов мы потратили за прошлый месяц?
- Естественно! Издеваетесь?
- Умножьте все цифры на двенадцать, оформите, как заявку на медикаменты на следующий год и отнесите секретарю главного для передачи начмеду. Мою подпись – спародируйте. Вы умеете, я знаю. Я ведь в операционную уйду, а начальство этих бумаг жаждет!
И так вру, выворачиваюсь и недоговариваю до той самой поры, когда по громкой связи не говорят:
- Больной в операционной! Ждём вас! А то анестезиолог уже ругается; « Пока хирурги не помоются – наркоз не начну!»
Сколько же у меня начальников, руководителей, указчиков и регуляторов! Плюнуть некуда!
Идём в операционную.
В коридоре слышу , как наша пожилая санитарка учит молоденькую девицу в минихалатике:
- Видишь, откуда свет бьёт? Не три поперёк света - разводы будут видны. Как лучи идут, по тому направлению и шуруй тряпкой!
Во, какие тонкости! Не знал.

Наконец всё встаёт на свои места.
Больной под наркозом. Нас облачили в стерильное.
- Можно начинать?
Лафа! Тут не соврёшь, не объедешь на сивой кобыле, мульку не погонишь! «Да – да, нет- нет. А что сверх того – то от лукавого!»
Можно камеру на микроскопе включить и тогда у нас будет свидетельство для защиты.
А вдруг?
Тогда будет свидетельство для обвинения. Но пока прецедентов в наших судах ещё не было. Или я чего - то не знаю?
Главное, что бы больной не подвёл, а в себе мы уверенны.
- Разрез!