May 24th, 2011

Gbrf

Этика в хирургии

В 6 часов утра хирурга разбудила знакомая, попросившая срочно осмотреть ее дочь. По мнению матери, у дочери приступ аппендицита, причем такой тяжелый, что она «сознание теряет». Увидев в постели белую, как мел, покрытую холодным потом 27-летнюю женщину, хирург диагностировал внутреннее кровотечение и определил показания к неотложной операции по поводу внематочной беременности. Больная еле пролепетала, что беременности не может быть и уточнила: «Не должно быть, муж четыре месяца в командировке».
Далее события развивались следующим образом. Хирург организовал перевозку больной в хирургический стационар, оформил историю болезни с предположительным диагнозом «острый аппендицит». Лапаротомия под эндотрахеальным наркозом выполнена правосторонним параректальным разрезом. Из брюшной полости аспирировано около 1 л крови. Без технических трудностей удалена правая фаллопиева труба. Затем хирург удалил червеобразный отросток. На пятые сутки больная выписана в удовлетворительном состоянии с характерными для аппендэктомии швами в правой подвздошной области и справкой, свидетельствующей об операции (аппендэктомии и сальпингэктомии), которые выполнены по поводу острого аппендицита и правостороннего сактосальпингса.
В этом случае налицо все признаки преступления: фальсификация диагноза при поступлении, выполнение нетрадиционного доступа, необоснованное медицинскими показаниями расширение объема операции, вымышленные диагнозы при выписке. Однако пусть в хирурга бросит камень тот, кто поступил бы иначе...

Collapse )


Этика в хирургии
С.А. Гешелин, д.м.н., профессор,

http://www.eleps.ru/?_pageid=87&details=29510&sid=c397ddde534653a4cd6ced4ceec19994
Gbrf

Ответ на некоторые комментарии к предыдущему посту.

Я в замешательстве, ей богу!
Ребята! Читать то вы умеете?
В приведённой мною статье описываются двадцать четыре эпизода, двадцать четыре повода поговорить о этике и профессионализме.
Но всё внимание друзей злокачественно сосредоточилось на 3х не самых опасных хирургических ошибках – забытых в организме предметах.
Спешу утешить – забывается гораздо больше, но чаще всего протекает это бессимптомно и больного никак не беспокоит.
А как быть с такими инородными предметами, как эндопротезы суставов, сосудов? Инородные стабилизирующие системы для позвоночника? Пластиковые пластины, которыми закрывают дефекты черепа? Всё это навсегда остаётся в организме больного.

Однажды мы оперировали подростка самоубийцу.
Он выстрелил из мелкокалиберного пистолета себе в голову.
Мы удалили нежизнеспособный мозговой детрит, остановили кровотечение, сделали пластику разбитой выстрелом височной кости.
Пули мы осознанно удалять не стали. Она находилась на основании черепа вблизи от очень важных сосудов мозга и важных мозговых структур. Удаляя её, мы могли натворить бОльшей беды.
Парень поправился совершенно! Никаких признаков повреждения мозга у него не осталось.
Но мы три года отписывались от жалоб его родителей, укоряющих нас оставленным в голове «ребёнка» инородным телом – пулей!

Можно, конечно, казнить хирургов за забытую в трёхведерной брюшной полости салфетку, а можно вспомнить, что ведь не просто так хирурги разрезали больных.
Они спасли:
1.- женщину от катастрофы в брюшной полости,
2.- мужчину - от рака желудка,
3. - военного – от серьёзного заболевания лёгких и плевры.

Кстати, я тут не совеем согласен с тем, что надо было скрывать от больного факт инородных тел. Если больной благодарен за первую операцию – он поймёт и необходимость удаления «иностранного» тела.

Оставление инородного тела – это, по - моему – не ошибка, а несчастный случай в хирургии.
Оставляют их, обычно, из за осложнений в ходе операции. Чаще всего это – кровотечение. В этом случаи всё внимание и все действия направлены на его остановку.
Салфетки, шарики – намокают кровью и делаются малозаметными в ране.
Это только один пример. А их – десятки.

Оставление инородного тела не столько опасно для больного, сколько говорит об уровне профессионализма хирурга, его усталости, уровне организации работы в операционной.