August 29th, 2009

Gbrf

Аура.

Решил купить загородный домик.. По объявлениям и по рекомендациям знакомых стал объезжаю дачные посёлки.
И вот, совсем близко от города, нахожу заброшенную дачу. Хозяев нет, но соседи открыли калитку и дом.
Участок и дом расположены удачно: на возвышении, над оврагом, заросшим терновником и кустами шиповника. Дом - на отшибе, вдали от других. Ничто не мешает смотреть на близкий лес, озеро, широко распахнутое небо с августовскими облаками. Пахнет травой, печным дымком и водою.
На заросшем участке – ещё плодоносят старые груши, не кустах смородины – рубины спелых ягод.
Захожу в дом. Пустые, просторные комнаты. В углу одной из них - составлены старые «венские» стулья. Продавленный диван и рваная раскладушка - в другой. Деревянная лестница не второй этаж выстлана красной насквозь пропылённой ковровой дорожкой. В туалете странно пахнет морем.
За время своих поисков, видел я подобное не раз и не два. Но здесь было что то не так.
Вдруг мне стало плохо: трудно дышать, сердце застучало тяжело и быстро. Сдавила горло тоска. Тошно стало, до рвоты.
Ноги сами вынесли меня прочь, на вольный утренний ветер. Только тут смог вздохнуть, перевести дух. И всё изменилось. Уже не казался чудесным вид на лес и озеро. Стало холодно.
Поговорил с женщиной, показывавшей мне дом. Рассказала:
- Этот дом Костины ставили. Муж и жена. У них строительный бизнес был – строили коттеджи. И себе хороший дом построили. На участке всё ухоженно всегда было. Тут им все завидовали. Сын у них на врача учился. Невесту сюда привозил. На озере всё купались.
А потом сына этого нашли в туалете поезда Феодосия – Москва. Повесился.
Мать так и не прознала его смерть. Говорит: « Живой Игорь!» А как , живой? Все видели, кого хоронят.
Мать свою работу бросила. Ходит по церквям и монастырям – тронулась. Сюда часто приходит – Игоря ищет. Муж её с бизнесом прогорел. Уехал на Север и пропал. Погибла семья.

Я работаю в больнице. Казалась бы - вот место скопления бед и смертей! Но никогда не чувствовал такой тоски в её стенах, какую почувствовал в этом доме.
Всегда иронично относился к рассказам об аурах и прочей ерунде. Но теперь не знаю, что и думать