?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
«Дело врачей» (Донос Лидии Тимашук)
Gbrf
onoff49
В нашей медицине всегда был бардак.
Причём в медицине любого уровня.
Был этот бардак и у медиков, оказывающих помощь нашим «национальным лидерам».

Брежнев говорил «сиски- масиськи» и «сосиски сраные» ( что означало- «систематически» и «социалистические страны»), просто потому. что ему годами не могли «построить» приличный зубной протез.
Прославленный Сергей Королёв умер на операционном столе только потому, что анестезиологи не могли его заинтубировать.
И так далее. Список таких ляпов любой может продолжить, особенно – порывшись в интернете.

***
Летом 1948 года, находясь в санатории «Валдай», заболел Жданов: сильные боли в грудной клетке, отдышка.
В санаторий “Валдай” вылетела из Москвы бригада сановных врачей Кремля — профессора В.Виноградов и В.Василенко и начальник Лечсанупра Кремля генерал-профессор П.Егоров. В консилиуме участвовали также лечащий врач Жданова Г.Майоров и диагност-кардиограф доктор С.Карпай.
Врачи зафиксировали у пациента застарелый кардиосклероз и приступ сердечной астмы. В процесс лечения они не стали вносить серьезных изменений.
27 августа, примерно через месяц после прибытия первой комиссии, у Жданова случился новый приступ. Вновь вылетели в “Валдай” П.Егоров, В.Виноградов и В.Василенко, и на этот раз в роли кардиографа при них была не доктор Карпай, ушедшая в августе в очередной отпуск, а заменившая ее сравнительно молодая специалистка — кардиограф Лидия Тимашук.
Знаменитые профессора не очень умели читать тогдашнюю новинку — электрокардиограмму. Во всяком случае, троица консультантов поставила ему старый диагноз: “Функциональное расстройство на почве склероза и гипертонической болезни”. Не хотели отказываться от сложившегося у старцев авторитетного мнения. Но более молодая специалистка, Лидия Тимашук, вглядываясь в записи прибора, констатировала у больного инфаркт миокарда в области передней стенки левого желудочка.
Маститые консультанты не желали менять свое авторитетное мнение в угоду какой-то выскочке с ее странными закорючками на бумажных лентах.
Они заставили ее переписать заключение в соответствии с ранее поставленным ими диагнозом (“функциональное расстройство на почве склероза и гипертонии”).
На следующий день главный босс кремлевской медицины профессор-генерал Егоров записал в историю болезни Жданова: “Рекомендовано... увеличение движения. С 1 сентября (т. е. через три дня. — М. X.) разрешить поездки, 9 сентября решить вопрос о поездке в Москву”.
Увы, на следующий день гулявшего Жданова настиг новый сердечный приступ. И вот тут, видимо, Тимашук по-настоящему испугалась!
Она становилась «крайней» в этой ситуации.
И она написала 29 августа тот самый “донос”, который сделал потом ее всемирно известной, персонажем истории Государства Российского.
В нем сообщалось по начальству о несогласии с диагнозом Егорова, Виноградова и лечащего врача Жданова — Майорова, в нем она настаивала на своей первой версии (инфаркт) и просила, и требовала у Кремля — нет, вовсе не ареста и разоблачения виновных, как можно заподозрить, исходя из знания советской криминальной истории! Или из того, что документ до сих пор называют доносом... Она просила у кремлевского начальства постельного режима для инфарктного больного. Всё!

Письма Л. Тимашук.

НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОХРАНЫ МГБ СССР Н.С. ВЛАСИКУ

28/VIII-c/г. я была вызвана нач. ЛСУК профессором Егоровым к тов. Жданову А.А. для снятия ЭКГ.
В этот же день вместе с пр. Егоровым, акад. Виноградовым и пр. Василенко я вылетела из Москвы на самолете к месту назначения. Около 12 ч. дня сделала А.А. ЭКГ, по данным которой мною диагностирован «инфаркт миокарда в области левого желудочка и межжелудочковой перегородки», о чем тут же поставила в известность консультанта.
Пр. Егоров и д-р Майоров заявили мне, что это ошибочный диагноз и они с ним не согласны, никакого инфаркта у А.А. нет, а имеется «функциональное расстройство на почве склероза и гипертонической болезни», и предложили мне переписать заключение, не указывая на «инфаркт миокарда», а написать «осторожно», так, как это сделала д-р Карпай на предыдущих ЭКГ.
29/VIII у А.А. повторился (после вставания с постели) сердечный припадок и я вторично была вызвана из Москвы, но по распоряжению акад. Виноградова и пр. Егорова ЭКГ 29/VIII в день сердечного приступа не была сделана, а назначена на 30/VIII, а мне вторично было в категорической форме предложено переделать заключение, не указывая на инфаркт миокарда, о чем я поставила в известность т. Белова A.M.
Считаю, что консультанты и лечащий врач Майоров недооценивают, безусловно тяжелое, состояние А.А., разрешая ему подниматься с постели, гулять по парку, посещать кино, что и вызвало повторный приступ и в дальнейшем может привести к роковому исходу.

Несмотря на то, что я по настоянию своего начальника переделала ЭКГ, не указав в ней «инфаркт миокарда», остаюсь при своем мнении и настаиваю на соблюдении строжайшего постельного режима для А.А.
29/VIII-48 г.
Передано майору Белову А.М. 29/VIII-48 г. в собственные руки.


Интересен еще один факт. Тимашук находит где-то фотоаппарат и снимает фотокопию кардиограммы. (Саму кардиограмму она приложила к записке).

Понять это можно только так.
Написав письмо и сделав фотокопии пленок она заботилась уже о себе. Она понимала, что при таком лечении Жданов умрет. И если бы она пошла на поводу у консилиума, переписала заключение, а вскрытие показало бы, что у больного был инфаркт, то все врачи (Майоров, Егоров, Виноградов) хором бы указали пальцами на нее, как на виновницу. Она вовремя поняла, какая роль ей была уготована заранее. Но роль «козла отпущения» явно не нравилась Тимашук. Уроки доктора Казакова, лечившего Куйбышева, или доктора Левина, врача председателя ГПУ Менжинского, (оба казнены в 1938 году), во врачебных кругах не были забыты.
Тимашук решила попробовать спасти себе жизнь.

Развязка наступила 31 августа, когда Жданов умер. Ситуация стала просто критической. Все понимали, что своей запиской Тимашук поставила, как минимум, на грань увольнения Егорова, Виноградова, Василенко, Майорова и самого Власика.
Все ждали результаты патологоанатомического вскрытия. И вновь, все происходило, как-то странно.
Странным было уже то, что разумнее всего было перевезти тело Жданова в Москву, в специализированную секционную, но вместо этого, патологоанатом А.Н. Федоров приехал в санаторий на Валдай и делал вскрытие в полутемной ванной комнате.
Заключение Фёдорова содержало массу неопределенных и туманных формулировок – («некротические очажки», «фокусы некроза», «очаги миомаляции» и т.п.). Складывалось впечатление, что цель этих невнятных формулировок – скрыть острый инфаркт?

В то же день (!), 31 августа, в Москве состоялся консилиум, в котором участвовали профессора В.Н. Виноградов, В.Ф. Зеленин, А.М. Марков, В.Е. Незлин, Я.Г. Этингер и П.И. Егоров.
Ознакомившись с соответствующей клинической и патологоанатомической документацией (это в день то смерти, хотя известно, сколько времени занимает изготовление гистологических препаратов!!!), а также с анатомическим препаратом сердца покойного, доставленным с Валдая на самолете, они, оставаясь верными принципам корпоративной солидарности, подтвердили правильность официального диагноза.
И их вполне можно понять. Больному уже не поможешь, а с коллегами – дальше жить да работать… Сталину доложили, что Жданов умер не от инфаркта, а от «паралича болезненно измененного сердца при явлении острого отека легких»

Через неделю произошло событие, которое показывает, что Л.Тимашук стукачкой не была, во всяком случае в общепринятом значении этого термина — доносчицей на коллег в органы.
Генерал Власик передал ее “донос” в Лечсанупр Кремля, тому самому Егорову, на которого он был написан!
Власик поступил именно так, как поступал обычный советский бюрократ, получая обычный, а не оперативный “сигнал”: жалобу переслали как раз тем, на кого информатор пожаловался. “Для принятия мер”.
Меры приняли — недели не прошло!
6 сентября Егоров собрал совещание, которое заклеймило жалобщицу как “чужого”, “опасного” человека. Виноградов поставил ультиматум министру здравоохранения: “Или я работаю в кремлевской больнице, или она”. И 7 сентября Тимашук перевели из “кремлевки” во второстепенный филиал. Так что единственной пострадавшей от всей этой истории — сначала на четыре года, до лета 1952 года, а потом начиная с апреля 1953 года и до конца своей жизни оказалась сама Лидия Тимашук.
В защиту доктора Виноградова следует сказать: потом он признал свою тогдашнюю ошибку.
Перед освобождением из тюрьмы в конце марта 1953 года он написал на имя министра Л.Берия: “Все же необходимо признать, что у А.А.Жданова имелся инфаркт, и отрицание его мною, профессорами Василенко, Егоровым, докторами Майоровым и Карпай было с нашей стороны ошибкой. При этом злого умысла в постановке диагноза и методов лечения у нас не было”.

***
Перелом, видимо, наступил в начале 1952 года. Осмотрев Сталина и обнаружив у пациента резкое ухудшение здоровья (прогрессировавший атеросклероз мозга), его личный врач В.Виноградов рекомендовал пациенту отказаться от политической деятельности и уйти на покой.
Видимо, Сталин болел уже не только склерозом мозга, что смог определить терапевт Виноградов, но и паранойей.
Об этом говорит такой факт:однажды вождь тайно попросил одного из своих охранников пойти с выписанным ему рецептом кремлевского врача в сельскую аптеку, где тот жил, и купить в ней нужное лекарство на свое имя — ведь в кремлевской аптеке могли подсунуть отраву под видом лекарства!
Летом 1952 года следователь Рюмин вспомнил про давнее письмо Тимашук и вызвал ее на допрос в качестве свидетельницы по делу “врачей-убийц”, которое он уже вовсю раскручивал — с благословени Сталина и Маленкова.
Она, естественно, пожаловалась, что, мол, вот четыре года назад генерал Власик не дал хода ее просьбе спасти т. Жданова А.А.
Тут-то Сталин и вспомнил это давнее сообщение, которое сам держал в руках. Он заподозрил в “измене” адресата, верного шефа своей личной охраны, Власика (тот был арестован в том же году), и приказал Поскребышеву отыскать письмо.

Дальнейшее известно: «дело врачей», разрешение вождя на применение к арестованным врачам самых жестоких и страшных пыток из арсенала органов; потом — постановление Политбюро от 4 декабря 1952 года “О вредительстве в лечебном деле”; “Сообщение ТАСС” от 13 января 1953 года; а в период между 13 и 20 января приглашение Тимашук уже не в органы, а прямо к секретарю ЦК Маленкову, который ее поблагодарил от имени партии и сообщил, что она награждена орденом Ленина.
Преображение ее в живой символ бдительности и советского героизма и — падение в бездну не просто забвения, а всеобщего презрения, когда осужденные врачи вышли из тюрем и пыточных камер...
“Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь!”</ lj-cut>

По материалам сайта
http://www.jew.spb.ru/ami/A293/A293-011.html


пожалуйста, уберите часть текста под кат

да, это известная история - что Тимашук не подозревала об отдаленных политических результатах своих действий, по крайней мере сначала.

Еще из известных случаев, когда большого человека случайно погубила номенклатурная медицина, - история Рема Хохлова, покойного ректора МГУ. Все его товарищи выжили, а он в "кремлевке" погиб.

А как понять "товарищи выжили"? Что вообще за история?

какая драматическая история

Ого! Спасибо, о такой интерпретации и не подозревал, хоть и читал про Тимашук.

Спасибо Вам за этот текст. Я давно это знал - писали в Сети. Спасибо!

А в кремлевской медицине было, видимо, о-о-очень много гитик...

Спасибо!Не знала.
Удивительно, как долго в общественном сознании держатся мифы.
Гораздо дольше одной отдельно взятой человеческой жизни.Скользок паркет "кремлевки".

Виноградов был стар, Егоров - "вояка", и все они уже не первый год в первую очередь - чиновники.

Не удивительно, что Сталин в конце-концов решил, что лучше уж никакого врача, чем такие... А насчет рекомендации "уйти на покой" в некоторых "источниках" пишут, что Виноградов записал это в карточке (не говоря пациенту).

А, учитывая, что Сталин сам когда-то следил за здоровьем Ленина и организовывал его леченье, он вполне логично предположил, что нечто подобное могут организовать и относительно него. Так что, никакой паранои, просто экстраполяция личного опыта. :)

А у Брежнева разве не гипотиреоз был и, как следствие, отёк языка?

Летом 1952 Рюмин "сумел докопаться", "вспомнил", "добыл из архива"...

2 июля 1951 Рюмин написал Сталину о том, что министр ГБ Абакумов запретил расследовать "террористическую деятельность" проф. Этингера (уже сидящего в отстойнике за "антисоветские" дела и клевету на всё хорошее), хотя тот уже сзнался в загублении Щербакова... Это был ход Рюмина ва-банк. И к Тимашук, и к Жданову он не имел отношения.

Но! В июле-августе 1952 года Тимашук была приглашена на Лубянку в качестве одного из экспертов по делу Этингера. Там она рассказала о событиях 1948. Рюмин решил увязать эти "показания" с текущей борьбой против Абакумова, всё чётко сплелось. Врачи-вредители -- сперва жахнули Щербакова, потом Жданова, а завтра кого? Сталина же. (Ну и Горького заморили 15 лет назад такие же убийцы в белых халатах)/

Т. е. Рюмин не "вспомнил", и не "вынул"... а использовал то, что ему упало в руки.

Это литературная версия из романа Вайнера, но Вайнер, впрочем, не дилетант был, и знал что писал.

генерал-профессор П.Егоров.
Ради точности. Нет такого звания или должности. Правильнее - "генерал медицинской службы, профессор".

А вообще же версия о том, что Тимашук давно была агентом Рюмина (а всем понятно, что молодые сотрудники Лечсанупра просто не могли не иметь контактов по линии НКВД). Соответственно, она участвовала в некоторой игре.
Согласитесь, трудно поверить, что опытные медики могли прошляпить инфаркт миокарда, да же и в 1948 году.

-/трудно поверить, что опытные медики могли прошляпить инфаркт миокарда, даже в 1948 году.

да запросто
во-первых - в каком году они были опытными, до того как перешли на административную работу?
во-вторых - на эту должность брали "не умных, но верных"

если помните такого актера Красько, погуглите историю его гибели.
Те-же яйца, вид в профиль.

судя по тому, что т. Сталина таки уморили есть основание подозревать не паранойю Вождя, а заговор его окружения.

Откуда такие точные данные - уморили. Одна из общегуляющих сплетен, не более. Деду с букетом хроники было за 70, по тем временам более, чем достаточно пожил.

(Удалённый комментарий)

Бред какой-то.

Это точно. Типичная клюква.
Начиная с "новинки" 1948 г. - ЭКГ - и заканчивая "пыточными камерами".
Главное - ничего нового, кроме оформления, выдающего с головой невежественного дурака.

Скажите, я правильно понимаю, что Вы по прежнему придерживаетесь позиции о наличии у врача безусловного права на своё усмотрение не сообщать больному смертельный диагноз?

А Вы уверены в том, что оказавшись, не дай Бог, в положении больного хотели бы услышать печальный вердикт от врача?